Шатов – характеристика литературного героя

ШАТОВ – центральный персонаж романа Ф. М. Достоевского “Бесы” (1870-1872). С образом Ивана Павловича Ш., двадцатисемилетнего конторского служащего, раскаявшегося нигилиста, ассоциирован И. И.Иванов, убитый в ноябре 1869 года Нечаевым и его группой по политическим мотивам и согласно принципам “Катехизиса революционера”. Своеобразное художественное преломление в образе Ш. получили некоторые факты биографии фурьериста и петрашевца, затем “раскаявшегося нигилиста” Н. Я.Данилевского (1822-1885), а также самого Достоевского. “Это было одно из тех идеальных русских существ, – сказано о Ш. в романе, – которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем”. Фамилия “Шатав” связана с темой “шатости” русской интеллигенции и восходит к черновым записям Достоевского: “Шатость во всем двухсотлетняя”, “шатость, сумбур, па дение кумира”, “об обществе: или равнодушие, или шатание”. Ш. родился крепостным В. П.Ставрогиной, был учеником Степана Трофимовича Верхо-венского, учился в университете и был исключен после одной студенческой истории, женился по страстной любви на бедной гувернантке, которая оставила его через три недели, долго скитался по Европе, был в Америке, где попробовал роль пролетария. За границей Ш. радикально меняет некоторые из прежних социалистических своих убеждений (“перескочил в противоположную крайность”), а также – подпадает под сильнейшее влияние Ставрогина. Ш. хочет порвать с обществом Верховенского и отдать “нашим” зарытую в укромном месте подпольную типографию, но, как сообщает ему Ставрогин, Петр Верховен-ский вовсе не собирается его отпускать, а намерен истребить Ш. “как слишком много знающего и могущего донести”. Ш., однако, гораздо больше, чем собственная жизнь, волнует духовная история Ставрогина. “Я несчастная, скучная книга и более ничего покамест. Но погибай мое имя! Дело в вас, а не во мне. Я человек без таланта и могу только отдать свою кровь и ничего больше. Погибай же и моя кровь!. Мы два существа и сошлись в беспредельности. в последний раз в мире”, – взывает он к обожаемому учителю, в которого пламенно и беззаветно верит. “Как могли вы затереть себя в такую бесстыдную, бездарную лакейскую нелепость! – гневно укоряет он учителя, узнав, что тот имеет отношение к обществу “наших”. – Это ли подвиг Николая Ставрогина!” Ш. относится к тем героям Достоевского, кто, как и автор, всю жизнь “сознательно и бессознательно” мучается “существованием Бога”. На прямой вопрос Ставрогина: “Веруете вы сами в Бога или нет” – Ш. отвечает: “Я верую в Россию, я верую в ее православие. Я верую в тело Христово. Я верую, что новое пришествие совершится в России. Я. я буду веровать в Бога”. По мнению К. В.Мочульского, идейное раздвоение Ш. превращается в личную трагедию. “Достоевский делает его провозвестником своего религиозно-национального credo и вводит в его историю большой автобиографический материал”. По словам С. Н.Булгакова, “Ш. в известном смысле тоже есть одно из реальных отображений Ставрогина, его вампирных двойников, которых он напустил кругом себя и которые присасывались к сердцу и пили кровь своих пленников. .Если присмотреться ближе, то все пламенные утверждения Ш., как будто содержащие истинные, а в некотором роде даже аксиоматические положения, страдают, однако, религиозной двусмысленностью. Ш. загорелся религиозной идеей национальности в такое время, когда он еще не имел веры в Бога, хотя и страстно хотел ее иметь; в народ-богоносец он поверил раньше, чем поверил в Бога, и этот призрак, за которым он погнался, и эта мечта, на которую он затратил хотя и несложные и небогатые, но сосредоточенные силы своего духа, исказили его духовную личность. Он тоже сделался жертвой провокации и обмана – неверующий проповедник идеи народа-богоносца. Делая столь чрезмерное ударение на идее особности, национальности религии, Ш. впадает в явный конфликт с христианством, проповедь которого обращена ко всем языкам. В Ш. нарушено религиозное равновесие.” В. П.Полонский, комментируя диспуты Ш. и Ставрогина, считал их выражением острого религиозного сомнения и неверия Достоевского: “Ставрогин и Ш., две стороны его собственной души, раздвоенной и сомневающейся, неверующей и верующей одновременно. Если одной стороной ее он с исступлением уверял, что верует, хочет верить, – другой ее половиной подвергал осмеянию эту веру, издевался над нею, кощунствовал, увлекаясь в то горнило сомнений, в то отрицание Бога, какого, по его собственным словам, не было даже на Западе” (Спор о Бакунине и Достоевском. Л., 19?6. С. 181). Традиция русской философской критики видит Ш. к концу романа уже исцеляющимся, припадающим к “ногам Иисусовым” – тому свидетельство душераздирающий рассказ о возвращении его жены, рождении ставрогинского ребенка, названного в честь Ш. Иваном; “светозарная молния разрезает тьму, в душе Ш. звенит гимн любви, радости, всепрощения, – он исцелен. Но. не суждено было Ш. поведать людям о своем исцелении” (Булгаков).




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Характеристика героев господа головлевы.
Сейчас вы читаете: Шатов – характеристика литературного героя