Люди и судьбы в творчестве В. М. Шукшина

Красной нитью через творчество В. Шукшина проходит красота и суровость родных алтайских пейзажей. Через любовь к своей малой родине Шукшин-писатель учился любить русскую землю, труд русского человека на этой земле. Они — русская земля и русский человек на ней — стали главными героями творчества В. Шукшина — актера, режиссера, писателя, драматурга.

Не было у нас за последние десятилетия — другого такого художника, который бы столь уверенно и беспощадно врывался во всякую человеческую душу и предлагал ей проверить, что она есть,

в каких просторах и далях она заблудилась, какому поддалась соблазну или, напротив, что помогло ей выстоять и остаться в верности и чистоте. Читателем и зрителем Василия Шукшина была и остается Россия от самых высоких умов до самых падших душ; его талант — это прежде всего голос взыскующей совести.

Эта взыскующая совесть в творчестве В. Шукшина, «уверенно и беспощадно» врывающаяся «во всякую человеческую душу», чаще всего, на мой взгляд, ищет те единственно верные идеалы и тот путь, которые бы соединили великий русский народ в одно целое. И если мы делаем такой вывод, то непременно подразумеваем некий раскол,

разделение.

Корни этого разделения уходят в историю, во времена великой русской смуты — Октябрьской революции. Именно тогда произошла трагедия, разделившая единый русский народ на две нации. Их существование зафиксировала не только классическая русская литература. В своей работе «Критические заметки по национальному вопросу»

В. Ленин писал: «Есть две нации в каждой современной нации… Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре. Есть великорусская культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве, — но есть также великорусская культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеханова».

Ожесточение между двумя нациями в одной русской нации достигло такого накала, что вспыхнула революция. Один из исследователей писал по этому поводу: «Ожесточение против «буржуя», «помещика» сделало сам термин «русский» подозрительным…». Оно было таким мощным и корни его были так глубоки, что В. Шукшин, живший в новую историческую эпоху, отразил его в своем творчестве.

Как же выражается противостояние русского и советского в произведениях В. Шукшина?

В рассказе «Срезал» главный герой Глеб Капустин — «толстогубый, белобрысый мужик сорока лет, начитанный и ехидный». Он прославился на всю деревню тем, что «когда знатные приезжали в деревню на побывку», он в числе прочих односельчан приходил и срезал знатного гостя. «Многие этим были недовольны, но многие, мужики особенно, просто ждали, когда Глеб Капустин срежет знатного». Срежет — значит поставит в тупик при помощи каверзных вопросов.

И вот в отпуск к Агафье Журавлевой с женой и дочерью приехал сын Константин. Вскоре вся деревня знала, что «он сам — кандидат, жена тоже кандидат, дочь — школьница». Вечером в Дом к знатному гостю пришли мужики, и с ними Глеб.

После короткого разговора ни о чем он начинает задавать гостю свои знаменитые каверзные вопросы: «Ну, как насчет первичности?»; «Как сейчас философия определяет понятие невесомости?»; «Как вы лично относитесь к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера?»; «Как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума?».

Поставленные в тупик заковыристыми вопросами Глеба, Константин и его жена Валя сначала пробовали отвечать, потом пытались отшучиваться, потом просто смеялись. Но Глеб вполне серьезно продолжал напирать, пока на реплику Константина: «Типичный демагог-кляузник» не объяснил: «Люблю по носу щелкнуть — не задирайся выше ватерлинии! Скромней, дорогие товарищи…».

В рассказе В. Шукшин очень точно раскрыл давнюю русскую проблему — отсутствие взаимопонимания между интеллигенцией и простым человеком. Хотя, казалось бы, в советские времена интеллигенция в России была народной, и разговор Константина с Глебом происходит на русском языке, но герои не понимают друг друга. Это напоминает испорченный радиоприемник, в котором вы пытаетесь на длинных волнах поймать трансляцию, идущую на средних волнах. В какой-то момент мы понимаем, что со времен Достоевского, Толстого и Чехова русские люди остались такими же, какими и были.

Сменились лишь декорации на исторической сцене.

К одному человеческому типу с Глебом Капустиным принадлежит и Николай Шурыгин из рассказа «Крепкий мужик». Только здесь на месте кандидата Константина Журавлева выступает древняя церковь — памятник русской культуры XVII века. Бригадир Шурыгин задумал во что бы то ни стало свалить церковь и разобрать на кирпичи. Ни предупреждение председателя , ни громкое возмущение и протесты уважаемого в деревне человека — молодого учителя не могли его остановить. Наоборот, они еще сильнее подзадоривали Шурыгина.

В конце концов, с молчаливого согласия односельчан он осуществил свой замысел. Но оказалось, что все его старания были напрасны, потому что церковь рухнула, и кирпичи разбились на мелкий щебень. Глядя на кучу хлама, Шурыгин думает: «Ну и хрен с ними!

Сгребу бульдозером в кучу и пусть крапивой зарастает».

Странная бешеная злоба Шурыгина на молодого учителя и слепая жажда разрушить старую церковь, долгие годы служившую складом, уходят корнями в дикое упрямство и ожесточение, с каким отцы и деды Шурыгиных и Капустиных совершали революцию, жгли помещичьи усадьбы, ощипывали павлинов и гадили в древних соборах. Это та самая яростная неприязнь к чужаку, человеку другой породы, которая была хорошо известна по прежней русской и советской литературе.

Даже сегодня мы еще нередко ощущаем, как «сократилась дистанция между современностью и историей», что «советское» еще не отжило, не отговорило в душе русского человека. Но без возвращения к истокам национального характера нечего и думать о возрождении деревни как основы русского народа и первоэлемента великой России.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (1 votes, average: 5,00 out of 5)


Сейчас вы читаете: Люди и судьбы в творчестве В. М. Шукшина