Своеобразие и мировое звучание “Фуста”

В “Фаусте” поставлен глубочайший вопрос жизни, философии и искусства – вопрос о смысле бытия, о назначении человека на Земле. Гете разрешает этот вопрос с позиций просветителя, верящего в могущество разума и благотворность прогресса. Искатель истины, Фауст приближается к ней, стремясь заглянуть в грядущий день человечества, но очертания высшей истины еще не могут предстать перед ним во всей полноте и реальности. Истина, к которой стремился Фауст, раскроется лишь в следующем столетии перед народами, совершившими социалистические революции. Грандиозность и сложность художественно-философской задачи сказывается на всем строе трагедии.
По своему методу Гете реалист. Он выводил на реалистический путь немецкую лирику, приближая ее к поэзии народа. Он открыл новую эпоху в истории немецкой прозы, создав реалистический роман “Страдания юного Вертера”. Он закладывал основы национальной реалистической драматургии. Реалистом Гете остается и на вершине своего творчества – в трагедии “Фауст”. Здесь как бы сливаются воедино его поиски и завоевания во всех родах

литературы и особенно ясно выступает своеобразие его просветительского реализма. Философская трагедия Гете раздвигает границы своего жанра. По эпической широте, по множеству переплетающихся тем, по объему жизненного материала, свободе развития действия, не скованного строгими требованиями театральной сцены, “Фауст” может соперничать с самым емким и вольным жанром литературы – романом. По многообразию поэтических форм и совершенству стихотворного мастерства “Фауст” принадлежит к числу высших достижений немецкой и мировой поэзии. Здесь и философская лирика, и лирика любовная, и поэзия природы, и сатира. Здесь и песни, и баллады, и афоризмы, и драматические монологи, и диалоги в стихах, порой непринужденно переходящие в прозу.
При всей свободе, многообразии и сложности поэтического строя “Фауст” сохраняет главные особенности драматического произведения – единство дейстзия, остроту и напряженность конфликтов. Философские и исторические проблемы, поднятые в трагедии, требовали для своего решения героя-исполина, который мог бы встать рядом с Прометеем. Такого героя Гете не мог найти в немецкой действительности, это заставило его обратиться к народным преданиям.
Легендарный Фауст вырастает в трагедии в гигантскую фигуру. Он – воплощение мыслящего и борющегося рода людского. И в то же время Гете наделяет Фауста реальными чертами немецкого ученого-мыслителя, вкладывая в своего героя немало лично пережитого. Подобное же соединение условно-символического и реального определяет и образ беспокойного спутника Фауста – Мефистофеля. Поле действия трагедии – “большой мир” и в то же время это Германия времен Гете с ее внутренними неурядицами, междоусобными распрями, с ее трусливыми бюргерами и педантами-учеными, подобными Вагнеру. Два плана изображения – философско-аллегорический и жизненно-реальный – сливаются воедино, взаимопроникают. Обобщения, переходящие в символы, условно-фантастические фигуры наполняются в трагедии животрепещущим содержанием.
Беспокойный, ищущий Фауст нес в себе не только мятежные порывы “Бури и натиска”, искания и взлеты просветительской мысли – в нем обозначились веяний новой эры. Герой трагедии Гете был остро современен при появлении в свет первой части трагедии, он не утратил своего современного звучания и спустя четверть века, когда появилась вторая часть.
“Фауст” был одним из вдохновителей Байрона, творца романтических поэм, герои которых испытывают туже скорбь и неудовлетворенность миром и рвутся к подвигу. Фаустовские мотивы зазвучали в философских новеллах Бальзака. Трагедия Гете оказала влияние на все дальнейшее развитие европейской мысли, литературы и искусства XIX в. “Фауст” вдохновлял художников и композиторов разных наций, создававших полотна, гравюры, оперы на сюжеты, почерпнутые из трагедии Гете. Герой трагедии близок всем мыслителям-новаторам и правдоискателям, всем, кто ищет и не успокаивается, кто идет вперед и верит в достижимость всех дерзаний, в бессмертное величие труда и разума.




I spy analysis.
Сейчас вы читаете: Своеобразие и мировое звучание “Фуста”