Раскольников и дети

Раскольников доведен до нерв­ного напряжения, граничащего с серьезным заболеванием. И – по контрасту – ему все время хочется защитить тех, кто еще слабее, чем он (хоть и не очень это согласуется с его собственной теорией). Поэтому-то он с такой трепетной нежностью относится к де­тям – и в первую очередь к больным, бедным, страдающим. Была у него когда-то невеста (она умерла). В разговоре с матерью Раскольников вспо­минает о ней с неожиданным для него теплым чувством: “Она больная такая девочка была. Пра­во, не знаю, за что я к ней тогда

привязался, кажется, за то, что всегда больная. Будь она еще хромая аль горбатая, я бы, кажется, еще больше ее полюбил.” (Попробуйте понять Раскольникова и не забывайте, что создал его Достоевский.)
В страданиях детей Достоевский видел крайнее выражение несправедливости всего мироустройства. Герои писателя не хотят принимать вечного бла­женства, если оно будет оплачено слезинкой хотя бы одного-единственного ребенка. В знаменитой речи о Пушкине Достоевский спрашивал слушателей: смо­гут ли они возвести “здание судьбы человеческой”, иными словами, осчастливить людей, но при усло­вии, что для этого “необходимо
и неминуемо надо замучить всего лишь одно человеческое существо. Согласитесь ли вы быть архитектором такого здания на этом условии? Вот вопрос”.
Мы уже спрашивали вас: что, собственно, пред­определило ужасное преступление Раскольникова? Много тому причин, но среди них не последнее место занимает проблема, постоянно мучающая ге­роя романа: дети. Маленькие дети Мармеладова, к примеру, или хотя бы та же Сонечка, которая, несмотря на свои восемнадцать лет, “казалась почти еще девочкой, гораздо моложе своих лет, совсем почти ребенком”.
Для Достоевского ребенок – символ чистоты, не­запятнанной совести, жажды справедливости. Но что же будет с ними – маленькими, невинными, безгрешными? “А дети-то?” – спрашивает Расколь­ников Соню после смерти Мармеладова. А если что-то плохое случится с Соней? “Ну что будет, если в самом деле тебя завтра в больницу свезут? Та не в уме и чахоточная, умрет скоро, а дети? Разве Полечка не погибнет? Неужели не видела ты здесь детей, по углам, которых матери милостыню высылают просить? Я узнавал, где живут эти ма­тери и в какой обстановке. Там детям нельзя оставаться детьми. Там семилетний развратен и вор. А ведь дети – образ Христов: “.таковых есть Царст­вие Божие”. Он велел их чтить и любить, они будущее человечества.”
Вот и объяснение, почему так постоянно и нас­тойчиво размышляет Достоевский (и его герой) о детях, их страданиях и судьбах. Это постоянный для писателя мотив: он отразится и в “Идиоте”, и в “Братьях Карамазовых”.
Для Достоевского в ребенке заключено все луч­шее, что есть в человеческой природе. Вспомните первый сон Раскольникова. Он видит себя малень­ким мальчиком, не выносящим убийства, открытым для страдания. Иными словами, дана некая “точка отсчета”, та нравственная высота, которая является нормальной для ребенка, а следовательно, и для всего человечества.
В литературоведении уже было обращено внима­ние на очень важный в “Преступлении и наказании” мотив лестницы. Даже подсчитали, что Расколь­ников поднимается и спускается с различных лест­ниц чуть ли не 48 раз! Это движение по вертикали: вверх и вниз. Много напряженных сцен в романе происходит именно на лестницах.
Ужасная лестница, узкая, темная, ведет Расколь­никова на четвертый этаж, где живет Алена Ива­новна. И по такой же темной лестнице (и снова на четвертый этаж) поднимается герой романа к Мармеладовым. Но как же отличаются эти сцены! Пос­ле убийства старухи Раскольников так обессилел от мучений, что еле двигался. Во втором же случае он помогает несчастной Катерине Ивановне всем, чем может, он оказывается кому-то нужным. Поэтому теперь Раскольников спускается вниз с совершенно другими чувствами, как будто он сходил с вершин страданий человеческих. “Это ощущение могло похо­дить на ощущение приговоренного к смертной казни, которому вдруг и неожиданно объявили прощение”. (Кто-кто, а Достоевский слишком хорошо это знал.)
Возвращаясь от Мармеладовых, Раскольников на лестнице встречает священника и обменивается с ним безмолвным поклоном (согласитесь, это важный знак), а затем его догоняет дочь Мармеладова – По­ленька. “Он положил ей обе руки на плечи и с каким-то счастьем глянул на нее”. Откуда же это неожиданное ощущение счастья?
Надо думать, не совсем уж безразличен автору его герой. Достоевский бросает ему этот “спа­сательный круг” – Поленьку. Девочка целует Расколь­никова и обещает всю свою будущую жизнь мо­литься за него. “Есть жизнь! – восклицает Расколь­ников. – Разве я сейчас не жил?”
“Что же, однако, случилось такого особенного, что так перевернуло его?” – спрашивает Достоев­ский. Встреча с девочкой Полей.
“- А кто вас прислал?
– А меня прислала сестрица Соня, – отвечала девочка, еще веселее улыбаясь.
– Я так и знал, что вас прислала сестрица Соня”.
Откуда это мог знать Раскольников? Он не знал, он предчувствовал.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Тема любви в поэзии серебряного века.
Сейчас вы читаете: Раскольников и дети