Истолкование стихотворения А. С. Пушкина “Элегия”

Начиная с 1830 года, Пушкин только изредка “обнародывает” стихотворения, так как “находит отголосок своим звукам только в сердцах некоторых поклонников поэзии.” Он творит для самого себя, думая о самом дорогом, чем он жил до сих пор.
8 сентября 1830 года поэт пишет одно из самых сильных прощальных стихотворений, пронизанных светлой и прозрачной грустью. Это “Элегия”, короткое лирическое произведение, состоящее из двух взаимосвязанных частей. В первой Пушкин повторяет все те обвинения, которые поэт-элегик предъявляет жизни:
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино – печаль минувших дней
В моей душе чем старше, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Сначала взгляд поэта обращается в прошлое, которое разочаровывает его, но обжигает сердце, потому что это воспоминание о молодости. Настоящее ужасно: “Мой путь уныл”. Будущее кажется совершенно безотрадным: “Сулит мне труд и горе Грядущего волнуемое море.” Пушкин в своей элегии использует традиционные сравнения, сопоставляя веселье – с вином, горе – с похмельем, жизненные печали – с бурным морем.
Настораживает переизбыток метафор в стихотворении. Так, веселье, которое поэт сравнивает с похмельем, логичнее было бы сравнить с вином. “Печаль минувших дней”, которую он сравнивает с вином, лучше бы сравнить с похмельем. Кроме этого, Пушкин называет веселье “угасшим”, а это предполагает сравнение с рассветом, с ярким солнечным днем. Грустное же будущее лучше бы, кажется, сравнить с закатом, но оно почему-то сравнивается с морем, которое появляется в ряду сравнений вопреки логике. Ведь не связана же тема моря с темой пира, с образами вина, похмелья! Дело в том, что в поэзии нет логики в ее привычном смысле. У поэта свое мироощущение, более сложное, ассоциативное.
Противительным союзом “но” открывается вторая часть элегии, в которой автор отвергает безысходность размышления первой:
Но не хочу, о други, умирать:
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
Если любой другой поэт-элегик говорил бы о немыслимой тяжести страдания, то Пушкин в своем стихотворении принимает жизнь такой, какая она есть. Он хочет жить именно для того, чтобы “мыслить и страдать”. Автор стихотворения прекрасно понимает, что жизнь не всегда бывает веселой и безмятежной. Страдание у поэта из причины для отрицания мира становится поводом для его утверждения. И как же красиво теперь Пушкин связывает найденные образы с теми метафорами, на которых строилась первая часть! В первой строке первой части элегии лишь намечалась метафора “угасшее веселье”. Первая строка второй части (“не хочу. умирать.”) “подхватывает” и завершает ее. Автор передает ощущение угасания жизни, приближения смерти.
В пятой строке второй части подхвачен образ вина как символа наслаждения:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь.
Теперь это не то “вино веселья”, которое было в бурной молодости. Никакой горечи “смутного похмелья” здесь нет. Сейчас же у поэта – тихое, легкое наслаждение гармонией, которую называют еще божественным нектаром.
К метафорам “закат жизни”, “угасшее веселье” возвращают нас последние две строки элегии:
И может быть, на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Предчувствуя смерть, Пушкин надеется на любовь, которая скрасит его последние дни. Тихо, но бесстрашно глядя в будущее, автор произносит эти последние слова. Обычно же в стихотворениях подобного жанра взгляд свой поэт обращает в прошлое.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Lexical and stylistic meaning of the word.
Сейчас вы читаете: Истолкование стихотворения А. С. Пушкина “Элегия”