Литературное творчество Набокова

Родился Набоков 22 апреля 1899 года в Санкт-Петербурге. Отец – из старинного дворянского рода, известный правовед, один из лидеров кадетской партии, принимал участие в первом составе Временного правительства. Мать принадлежала к известному аристократическому роду Рукавишниковых. Набоков получил прекрасное домашнее образование. Он знал в совершенстве несколько языков; увлекался теннисом, велосипедом, шахматами, затем – особенно страстно и на всю жизнь – энтомологией, продолжив образование в престижном Тенишевском училище. После революции

Набоковы оказались в Крыму, затем с 1919 года для будущего писателя началась пожизненная пора эмиграции.
Владимир Набоков учился в Англии, в знаменитом Кембриджском университете, после его окончания поселяется в Берлине. С начала 20-х годов молодой Набоков под псевдонимом Сирин публикует в эмигрантской печати свои стихи, перевод книги Кэрролла “Алиса в стране чудес”, а затем и романы, которые вызывают яростные споры и взаимоисключающие мнения русской критики и собратьев по перу. Открыв цикл своих романов книгой “Машенька” (1926), Набоков из года в год совершенствует свою прозу и достигает подлинного
мастерства в “Подвиге” (1932), “Приглашении на казнь” (1938) и других романах. В Германии, охваченной нацистским безумием, жизнь становится невыносимой, и писатель с большим трудом уезжает сначала во Францию (в Г937 году), затем в 1940 году в США, а с 1959 года живет в Швейцарии.
В первые годы жизни в Америке писатель порой доходил до отчаяния, перебиваясь случайной работой, но терпеливо и целеустремленно строил свой “американский дом”, заводил полезные знакомства в “Нью-Йорке” и других престижных журналах, никогда не унижаясь и твердо отстаивая свои интересы. В сущности, он всегда знал, чего он хочет, и решительно шел к своей цели. Позднее Набоков читал лекции по русской и европейской литературе в Уэльском колледже и Корнуэлльском университете, выпустил ряд специальных исследований, эссе, комментариев.
В то же время он продолжает много писать. Его прекрасная книга “Другие берега” (1954) не проходит незамеченной, однако скандал, разразившийся вокруг романа “Лолита” (1955), объявленного цензурой “порнографическим”, парадоксальным образом превращает Набокова в писателя с мировым именем. В 1964 году Набоков издает свой англоязычный перевод “Евгения Онегина” А. С.Пушкина, снабдив его пространными комментариями, а в 1969 году печатает роман “Ада”, вызвавший огромный успех. Из талантливого русского прозаика, развившегося после революции за пределами России, Набоков превратился в американского писателя. Набоков оставил после себя огромное наследие. На русском языке им было написано восемь романов, несколько десятков рассказов (сборники “Возвращение Чорба”, 1930; “Соглядатай”, 1938; “Весна в Фиальте”, 1956), сотни стихотворений, ряд пьес (“Смерть”, “Изобретение Вальса” и др.). К этому нужно добавить обширное англоязычное творчество (с 1940 года) – романы “Истинная жизнь Себастиана Найта”, “Под знаком незаконнорожденных”, “Пнин”, “Ада”, “Бледный огонь”, “Лолита”, “Прозрачные вещи” (1972), “Взгляни на Арлекинов!” (1974). Наиболее “русский” из романов Набокова, конечно, первый – “Машенька”.
Но читателя охватывает все же особая атмосфера, воздух некой странности, призрачности бытия. Реальность и иллюзорность еще лишь слегка размыты, вещий мир и ощущения попеременно торжествуют друг над другом, не выводя победителя. Но медленное и едва ли не маниакальное воспоминание о чем-то, что невозможно вспомнить (словно после вынужденного пробуждения), преследует героя. И, пожалуй, самая характерная черта, свойственная всем проходным героям Набокова, – их максимальный эгоизм, нежелание считаться с другими.
Ганин жалеет не Машеньку и их любовь: он жалеет себя, того себя, которого не вернешь, как не вернешь молодости и России. И реальная Машенька, как не без оснований страшится он, жена тусклого и антипатичного соседа по пансионату Алферова, своим “вульгарным” появлением убьет хрупкое прошлое.
В другом романе писатель удачно совместил предмет изображения со своим методом: “Защита Лужина” (1929) в значительной степени выросла из увлечения молодого Набокова шахматами и, главным образом, – шахматной композицией. “В этом творчестве, – говорит он об искусстве составления шахматных задач, – есть точки сопряжения с сочинительством”. Особенностью сюжетных сплетений в “Защите Лужина” есть обратный мат, поставленный самому себе героем – гением шахмат и изгоем обыденности. Все это изложено в предисловии, которое написал в 1964 году сам Набоков для американского и английского изданий: “Русское заглавие этого романа “Защита Лужина”: оно относится к шахматной защите, будто бы придуманной моим героем. Сочинять книгу было нелегко, но мне доставляло большое удовольствие пользоваться теми или другими образами и положениями, дабы ввести роковое предначертание в жизни Лужина и придать очертанию сада, поездки, череды обиходных событий подобие тонко-замысловатой игры, а в конечных главах настоящей шахматной атаки, разрушающей до основания душевное здоровье моего бедного героя”. Здесь говорится о структуре, формостроении.
В содержании же “Защиты Лужина” легко открывается ее близость едва ли не всем набоковским романам. Она в безысходном, трагическом столкновении героя-одиночки, наделенного одновременно душевной “странностью” и неким возвышенным даром, с “толпой”, “обывателями”, грубым и тоскливо-примитивным “среднечеловеческим” миром. В столкновении, от которого защиты нет. В романах Набокова, в частности в “Приглашении на казнь”, читатель сталкивается с одной и той же просвечивающей сквозь изощренный стиль схемой. Тип “непонятого обывателями гения”, гонимого, одинокого, страдающего (а на деле зачастую глумящегося над “толпой”), стал очень популярным.
Набоковские герои словно бы отражаются друг в друге, различаясь лишь степенью своего одиночества: так, в молодом одаренном литераторе Годунове-Чердынцеве (“Дар”), неряшливом в быту, рассеянном, чудаковатом, не любимом ни обывателями, ни вещами, читатель разгадает все того же Лужина, только без его крайней болезненности, а одиночество Цинцинната Ц. – если убрать фантастические декорации – напоминает неприкаянность вполне реального Ганина в “Машеньке”. И замыкает этот ряд Гум – берт (“Лолита”), такой же одинокий и противостоящей пошлой “толпе”, но наделенный уже “даром” эротического свойства. Набоков – писатель-интеллигент, превыше всего ставящий игру воображения, ума, фантазии.
Вопросы, которые волнуют сегодня человечество – судьба интеллекта, одиночество и свобода, личность и государственный строй, любовь и безнадежность, – он преломляет в своем, особенном, ярком метафорическом слове. Стилистическая изощренность и виртуозность Набокова резко выделяет его в традиционной литературе.
“Зачем я вообще пишу? – размышлял Набоков. – Чтобы получать удовольствие, чтобы преодолевать трудности. Я не преследую при этом никаких социальных целей, не внушаю никаких моральных уроков. Я просто люблю сочинять загадки и сопровождать их изящными решениями”.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Направления литературы эпохи просвещения.
Сейчас вы читаете: Литературное творчество Набокова