Сверхъестественный ход событий в балладе Жуковского “Светлана”

В 1813 г. в “Вестнике Европы” он напечатал новую балладу на тот же сюжет – “Светлана”. Она стала еще более популярной, чем “Людмила”, и Жуковского нередко именовали “певцом Светланы”. Эту балладу и имя героини вспоминал А. С. Пушкин, описывая сон Татьяны. Критик-декабрист В. К. Кюхельбекер одобрил “Светлану”, найдя в ней некоторые черты народности. Они, действительно, присущи новой балладе. Весь сюжет трактован в рамках бытовой сцены гадания девушек “в крещенский вечерок”, что дало поэту возможность воспроизвести

черты русского национального быта, народных обычаев. Жуковский стремится передать и некоторые особенности бытовой речи:
– Что, подруженька, с тобой?
– Вымолви словечко;
– Слушай песни круговой;
– Вынь себе колечко,
– обращаются девушки к Светлане.
Перенесение действия в условия повседневного быта заставило автора отказаться от фантастики и мотивировать сверхъестественный ход событий сном героини. Угрожающее Светлане соединение с мертвым женихом оказывается мрачным сновидением, и, проснувшись, она возвращается в обычную обстановку, а действие приходит к благополучной развязке: появляется
живой и по-прежнему любящий жених. Посвятив балладу Воейковой (урожденной Протасовой), Жуковский обращается к ней, называя ее “моей Светланой”, с разъяснением идеи произведения. Светлана в отличие от Людмилы не возроптала на провидение и поэтому обрела счастье. Но и в этой балладе идейный смысл не сводится к такой прописной морали. Жуковский верит в вечность любви и счастья, условием чего является верность до гроба и за гробом. Любовь торжествует над смертью – вот романтическая идея баллады.
В “Светлане” намечался иной по сравнению с “Людмилой” путь Жуковского. Поэт в сущности отказывался от балладной фантастики, от таинственного и ужасного, не боясь ввести в балладу даже элементы шутки, хотя это противоречило жанровой традиции. Вместе с тем Жуковский придавал произведению национальную окраску, соблюдая одно из требований романтизма. Но в последующих своих балладах по этому пути он не пошел. Эту задачу, как мы увидим дальше, поставил перед собой П. А. Катенин, полемически выступивший против баллад Жуковского.
В годы, разделяющие написание “Людмилы” и “Светланы”, Жуковский опубликовал еще две баллады. Одна из них – “Кассандра” (1809) – начинает цикл переводов Жуковского из Шиллера. Другая – “Громобой” (1811) – вместе с позднее написанной балладой “Вадим” вошла в состав баллады “Двенадцать спящих дев” (1817). Здесь использован сюжет прозаического романа немецкого писателя Щписа “Двенадцать спящих девушек, история о привидениях”.
Назвав “Громобоя”, как и “Людмилу”, русской балладой, Жуковский переносит действие в Древнюю Русь, на берега Днепра. Но ни имя героя, ни его характер, ни обстановка действия, ни самый сюжет не приобрели у Жуковского сколько-нибудь заметного русского колорита. “Громобой” ближе к традиционному жанру романтической баллады, чем “Светлана”. В истории человека, продавшего дьяволу не только свою душу, но и души своих двенадцати дочерей, доминирует фантастическое, ужасное, потустороннее. Развязки в “Громобое” нет: дальнейшая судьба героя и двенадцати дев излагается в “Вадиме”.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Горький на дне сюжет.
Сейчас вы читаете: Сверхъестественный ход событий в балладе Жуковского “Светлана”