Сатира ирония бездуховный быт в романе в стихах

Грибоедов, как правило, сопровождает романы в стихах. Обычно это мотив грибоедовской Москвы, но здесь по контрасту вызывается другое. Сатира, ирония, бездуховный быт – все это в “Младенчестве” отсутствует. Если начало жизни есть ее конец, сопровождается концом (смертью отца), а конец возвращает к началу, то это означает цикличность романного времени. В “Онегине” сложно сочетается цикличное и линейное время, там конец только отчасти возвращается к началу; в “Младенчестве” же законченность круга и вытекающая отсюда остановленность

ценится высоко, что весьма заметно в заключительной строфе:
Лобзает вежды луч янтарный
И пишет “радость” по стене, –
И полнотою светозарной
Вдруг сердце замерло во мне!
Все спит. Безлюден двор песчаный.
Бегу в цветник благоуханный.
В цветах играют мотыльки,
Как окрыленные цветки.
Впервые солнечная сила,
Какой не знал мой ранний рай,
Мне грудь наполнила по край
И в ней недвижно опочила.
Пробился ключ; в живой родник
Глядится новый мой двойник.
(С. 372 – 373)
Полнота, замирание, сон, недвижность – мотивы достаточно заметные. Но подчеркнуты и движение, перемена:
“лобзает”, “пишет”, “бегу”, “впервые”, “пробился”, “новый”, что вносит живую диалектику в итог романа. Так в тонах бестрагичности Новалиса и Жуковского оканчивается “Младенчество”. Последние два стиха имеют логическое прояснение в работах самого Вячеслава Иванова: “Жизнь во времени – умирание. Жизнь – цепь моих двойников, отрицающих, умертвляющих один другого”. В миросозерцании автора “Младенчества” подвиг восхождения ведет к разлуке, утрате и смерти, но смерть есть уже нисхождение, которое возвращает, поглощает и возрождает. Таков хронотоп “Младенчества”.




Модернизм в литературе.
Сейчас вы читаете: Сатира ирония бездуховный быт в романе в стихах