Реализм романа “Война и мир”

В произведениях Толстого нет никаких следов фантастики и изощренности. Великий писатель пытливо всматривается в жизнь, внимательно следит за биением ее пульса, напряженно слушает, чутко обоняет и осязает – и вот со страниц его произведений встают картины действительности, трепещущие как сама жизнь. Так, вооруженный методом тончайшего реализма, рисует Толстой “непревзойденные картины русской жизни” (Белинский).
Белинский называет реализм Толстого “самым трезвым реализмом”. Рисуя сочными, многоцветными красками русскую действительность, Толстой в то же время выступает в роли судьи фальшивых сторон жизни, безбоязненно срывая “все и всяческие маски” с людей и жизни. Достаточно указать на изображение ужасов войны в романе “Война и мир”, на рассуждение Андрея Болконского о сущности войны (в главе XXV третьего тома романа) и характеристику великосветского общества в романе, чтобы понять “страшную” разоблачающую силу реализма Толстого.
Прием разоблачения, свойственный Толстому, выражается, в частности, в том, что он любит называть вещи “своими именами”. Так, маршальский жезл он называет в романе “Война и мир” просто палкой, а пышную церковную ризу в романе “Воскресение”- парчовым мешком.
Стремлением Толстого к реализму объясняется и то, что Толстой беспристрастно указывает недостатки в характере

даже любимых героев. Он не скрывает, например, что Пьер Безухов с головой бросался в безудержный разгул, что Наташа изменила князю Андрею и т. п.
Стремление к глубочайшей. жизненной правде вплоть до “срывания всех и всяческих масок” – основная черта художественного реализма Толстого.
Тот же глубочайший реализм мы видим в приемах психологического анализа Толстого.
Лев Толстой – один из величайших художников-психологов в мировой литературе.
Главная особенность Толстого как художника-психолога заключается, по определению Чернышевского, в том, что “его интересует самый процесс и едва уловимые явления этой внутренней жизни, сменяющиеся одно другим с чрезвычайной быстротой и неистощимым разнообразием”.
Толстой сам говорит о привлекательности для художника задачи написать такое произведение, в котором душевная жизнь героев была бы изображена во всей сложности, противоречивости и многообразии. Ему кажется очень важным “ясно показать текучесть человека, что он, один и тот же, то злодей, то ангел, то мудрец, то идиот, то силач, то бессильное существо”.
“Текучесть человека”, динамика характера, “диалектика души” – вот то, что стоит в центре внимания Толстого-психолога.
Как в жизни все изменяется, развивается, движется вперед, так и душевная жизнь его героев дается как сложный процесс, с борьбой противоречивых настроений, с глубокими кризисами, со сменой одних душевных движений другими. Герои его и любят, и страдают, и ищут, и сомневаются, и заблуждаются, и верят. Один и тот же герой у Толстого знает и прекрасные порывы ввысь, и тонкие, нежные и душевные движения, и срывы, и падения в бездну низких, грубых, эгоистических настроений. Он, выражаясь словами Толстого, предстает перед нами то как злодей, то как ангел.
Этот прием изображения “текучести человека” мы можем найти в любом романе Толстого. Душевная жизнь Пьера Безухова, как мы уже видели, полна противоречий, исканий и срывов. Долохова мы знаем как циника и бесшабашного гуляку – и в то же время в душе этого человека мы находим самые нежные, трогательные чувства к матери. Стоит вспомнить образы Андрея Болконского, Пьера Безухова и Наташи Ростовой, и нам станет ясно, с каким художественным мастерством Толстой изображает “диалектику души” своих героев, сложность и “текучесть” человеческого характера.
Самые приемы изображения героев у Толстого очень разнообразны, и многогранны, и неповторимы.
Достигает этого писатель разнообразными художественными приемами.
Рисуя внешность человека, Толстой обычно подчеркивает в ней какую-либо деталь, черточку, настойчиво ее повторяя, и благодаря этому данное лицо врезывается в память и уже не забывается. Таковы, например, “лучистые глаза и тяжелая поступь” Марьи Болконской, “короткая верхняя губка с усиками” у жены Андрея Болконского, массивность и неуклюжесть Пьера, верхняя губа Долохова, “энергически опускавшаяся на крепкую нижнюю острым клином”, в связи с чем “в углах образовывалось постоянно что-то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны”.
Люди с примитивной психологией, лишенные сложных душевных переживаний, раскрываются Толстым через одну их внешность. По внешнему облику Берга, как он дан Толстым, можно сразу разгадать его характер и жизненные стремления. “Свежий,
“Диалектика души” – выражение Чернышевского, примененное им при опенке художественного метода Л. Толстого. розовый гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Берг говорит всегда очень точно, спокойно и учтиво”. Безупречная внешность, любование собой, поза, стремление подчеркнуть свою принадлежность к лучшему обществу видны в каждой черточке внешнего облика Берга. Самоуверенность, привычка к властвованию и аристократическая гордость князя Василия Курагина тонко охарактеризованы Толстым одной фразой: он “не умел ходить на цыпочках”.
Но Толстой знает, что речь героев в своем содержании далеко не всегда правдиво характеризует их, особенно светское общество, лживое и пользующееся словом не столько для обнаружения, сколько для прикрытия своих подлинных мыслей, чувств и настроений. Поэтому писатель, чтобы сорвать с героев маски, показать их подлинное лицо, широко и мастерски использует жесты, взгляды, улыбки, интонации, невольные движения своих героев, которые труднее подделать. Замечательно в этом отношении построена сцена встречи Василия Курагина с фрейлиной Шерер (в самом начале романа). Тщеславие, самодовольство князя Василия хорошо выражается “светлым выражением его плоского лица”, “тихими и покровительственными интонациями” его речи, “которые свойственны состарившемуся в свете и при дворе значительному человеку”, его “холодным и скучающим тоном”, его улыбкой, в большинстве случаев внешней, заученной, светски любезной. Но вот Шерер в разговоре упомянула его сыновей. Это было больное место князя Василия. Слова Шерер вызвали реплику Курагина, сопровождавшуюся улыбкой уже другого характера: “Ипполит по крайней мере покойный дурак, а Анатоль – беспокойный. Вот одно различие”,- сказал он, улыбаясь более естественно и одушевленно, чем обыкновенно, и при этом особенно резко выказывая в сложившихся около его рта морщинах что-то неожиданно грубое и неприятное”. И затем помолчал, “выражая жестом свою покорность жестокой судьбе”. Так улыбки, жесты и речь князя Курагина в ее интонациях раскрывают его позерство и актерство. Недаром Толстой не раз сравнивает его с актером.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Купалле тема по англ.
Сейчас вы читаете: Реализм романа “Война и мир”