Затеряться в самой нутряной России

Писателя Александра Солженицына с первого момента его появления в литературе провозглашали “новым Толстым” и по сей день приноравливают его к “новому Толстому” – или пеняют на “нового Толстого”, кем он будто бы так и не стал. Но те, что ждали этого второго пришествия, да так и не дождались, усматривая эгоизм самоназначенного мессии уже только в затворничестве Солженицына, и тогда видимое выдавали за невидимое. В основе своей Толстой и Солженицын как личности не имеют ничего общего, кроме заурядного совпадения человеческих

черт. Будь то самоограничение или волевое осознание свои- целей, у Толстого и у Солженицына это не натруженные мессианским призванием мускулы, а черты характера, человеческие черты, врожденные или воспитанные, то есть явившиеся еще, быть может, и до того момента, как стали они собственно писателями.
Но соизмерять личности Толстого и Солженицына – это как землю мерить с воздухом или воду с огнем. Это не просто иные – это взаимоотталкивающиеся творческие стихии. Солженицын – борец. Толстой – созерцатель. Один взывал жить не по лжи, что подразумевало борьбу, возмущение. Другой исповедовал под конец жизни непротивление
злу, смирение. Сердцевина личности Толстого – в мучительном отношении ко всем институтам современного ему русского общества, будь то собственность или брак, в котором он мечтал отыскать прежде всего нравственную гармонию, тогда как сердцевина личности Солженицына – изгойство. Толстой верил в мировую волю и воплотил эту веру в “Войну и мир”; Солженицын – волю мировую в “Красном колесе” разъял на осколки и судьбы, растворил в почти почасовой хронике исторических событий. Толстой полагал, что принбсит своему народу какое-то страдание. Солженицын – что избавляет от страданий свой народ. Иначе сказать, один ощущал се§я чужим и одиноким в своих убеждениях, тогда как другой писал от имени миллионов.
В творчестве Солженицына, продолжающего традиции русской классики девятнадцатого века, трагические судьбы героев осмысливаются автором в свете нравственного и христианского идеала.
В феврале 1956 года Солженицын реабилитирован решением Верховного Суда СССР, что делает возможным возвращение в Россию: он учительствует в рязанской деревне, живя у героини будущего рассказа “Матренин двор”. С 1957-го Солженицын в Рязани, преподает в школе. Все это время идет потаенная писательская работа над романом “В круге первом”, созревает замысел “Архипелага ГУЛАГ’.
Как и у любого автора, женские образы у Солженицына имеют свои характерные особенности. Но, как известно, одинаковых людей не бывает, поэтому и женщина в его произведениях – отдельная судьба.
Произведение “Матренин двор” написано целиком о женщине. Несмотря на множество не связанных с ней событий, Матрена является главным действующим лицом. Вокруг нее развивается сюжет рассказа. И эта пожилая женщина имеет много общего с молодыми девушками из романа “В круге первом”. В ее внешности есть, да и было в молодости, что-то нелепое, странное. Чужая среди своих, она имела свой собственный мир. Осуждаемая, непонятная в том, что не такая, как все. “В самом деле! – ведь поросенок-то в каждой избе! А у нее не было!.”
У Матрены непростая, трагическая судьба. И тем сильнее становится ее образ, чем больше раскрываются тяготы ее жизни: несчастная молодость, беспокойная старость. И в то же время в ней нет сеерхвыраженной индивидуальности, да и тяги к филос


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Микропроцессор виды памяти.
Сейчас вы читаете: Затеряться в самой нутряной России