Язык Шмелева

Великолепный, “отстоянный” русский язык автобиографического цикла Шмелева отмечали все без исключения, кто говорил о его творчестве. “Без преувеличения, не было подобного языка до Шмелева в русской литературе… Писатель расстилает огромные ковры, расшитые грубыми узорами сильно и смело расставленных слов, словец, словечек, словно вновь заговорил старый шмелевский двор на Большой Калужской улице в Москве. Теперь на каждом слове – как бы позолота, Шмелев не запоминает, а реставрирует слова.

Издалека, извне восстанавливает

он их в новом, уже волшебном великолепии. Отблеск небывшего, почти сказочного… ложится на слова” . Действительно, о многих находках Шмелева хочется сказать словами трактирщика Крынкина, обращенными к отцу главного героя: “Ну, кажинное-то словечко ваше… как навырез! так в рамочку и просится! Так и поставлю в рамочку – и на стенку-с!” Вот лишь некоторые примеры. “…Кап-кап… кап-кап-кап… кап-кап… Уже тараторит по железке, попрыгивает-пляшет, как крупный дождь. Я просыпаюсь под это таратанье, и первая моя мысль: взялась!

Конечно, весна взялась. Вон как капель играет… – тра-та-та-та!” . В ритмическом

рисунке фраз, повторе т, р, шмелевском неологизме таратанье слышится звон весенней капели. Живая, ощутимая “ткань русского быта” возникает из шмелевского слова, рождаясь прямо на глазах читателя: “Рождество…

Чудится в этом слове крепкий, морозный воздух, льдистая чистота и снежность. Самое слово это видится мне голубоватым. Даже в церковной песне – Христос рождается – славите! Христос с небес – срящите! – слышится хруст морозный”. Каждый Праздник – Рождество, Пасха, Троица, масленица – это одновременно и реальное событие, происшедшее много веков назад, сакральное значение которого закрепилось в Празднике, и конкретный предмет – символ связи мира земного с миром иным, нездешним, но чаемым душой человеческой.

Слово масленица вмещает в себя и “ухабистую снежную дорогу, уже замаслившуюся на солнце”, и живую радость приближающейся весны, и бесчисленные стопки жирных блинов с пылу с жару, и чудесную “масленицу” старичка Егорыча – маленькую модель Вселенной. “Я любуюсь-любуюсь “масленицей”, боюсь дотронуться – так хороша она. Вся – живая! И елки, и медведики, и горы… и золотая над всем игра.

Смотрю и думаю: масленица живая… и цветы, и пряник – живое все. Чудится что-то в этом, но – что? Не могу сказать”.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Типы ос.
Сейчас вы читаете: Язык Шмелева