Именно Демон, а не человек, мог «всю жизнь, века без разделения и наслаждаться и страдать». Демону были под стать нечеловеческие страдания: «Что повесть тягостных лишений, Трудов и бед толпы людской Грядущих, прошлых поколений. Перед минутою одной Моих непризнанных мучений?» Именно Демону свойственно безграничное презрение или ненависть к окружающему
— Где нет ни истинного счастья,
— Ни долговечной красоты,
— Где преступленья лишь да казни,
— Где страсти мелкой только жить,
— Где не умеют без боязни
— Ни ненавидеть, ни любить
Он обречен на полное одиночество в этом пошлом мире, и отсюда его опустошенность: ничто не могло возбудить «В груди изгнанника бесплодной Ни новых чувств, ни новых сил». Однако Демон мечтает о возрождении, возможность которого кажется подчас реальной:
— На мгновенье Неизъяснимое волненье
— В себе почувствовал он вдруг.
— Немой души его пустыню
— Наполнил благодатный звук
— И вновь постигнул он святыню
— Любви, добра и красоты».
— Но затем опять та же гордая замкнутость:
— Когда ж он пред собой увидел
— Все, что любил и ненавидел,
— То шумно мимо промелькнул
— И, взор пронзительный кидая,
— Посла потерянного рая
— Улыбкой горькой упрекнул.
Типизированный Лермонтовым характер нашел свое наиболее законченное выражение в образе Демона, как он дан в шестой редакции поэмы. Тот же характер раскрывается и в лирических стихотворениях поэта, о которых Белинский писал: «В них. нет надежды, они поражают душу читателя безотрадностью, безверием в жизнь и чувства человеческие, при жажде жизни и избытке чувства»1.
Ситуация Демон — Тамара напоминает ситуацию Арбенин — Нина. Но условно-романтическая трактовка Демона освобождает героя от ревности, от подозрения в измене, снижающих его величие. Близкие к этому отношения Печорина и Веры («Княгиня Литовская») точно так же мельчит обыденный мотив их разлуки и замужества Веры. Гибель Тамары — результат столкновения обыкновенного, но живого в своем душевном смятении человека с титанической натурой Демона. Злой дух торжествовал- он приобщил Тамару к своему миру. Об этом говорит облик лежащей в гробу Тамары:
— Улыбка странная застыла,
— Едва мелькнувши на устах;
— Но темен, как сама могила,
— Печальный смысл улыбки той:
— Что с ней? Насмешка ль над судьбой,
— Непобедимое ль сомненье?
— Иль «к жизни хладное презренье?
— Иль с небом гордая вражда?
— Как знать? Для света навсегда
— Утрачено ее значенье!
Романтична поэма и по своей форме: построение ее подчинено задаче раскрыть внутренние переживания центрального героя, противопоставленного всему окружающему миру,- отсюда обилие монологов героя, патетически-декламационный слог, единый во всей поэме, одинаковый в речи автора и его любимого героя. От редакции к редакции романтизм поэмы не ослабевает, но,, как это...

было в «Мцыри», по сравнению с предшествующими ей поэмами, редакция «Демона» 1838 года обнаруживает воздействие реалистической манеры лермонтовских произведений 1836-1837 годов: перенесение места действия на Кавказ, что ослабляет отвлеченность поэмы, обрисовка быта и использование преданий горцев, большая психологическая мотивированность характеров Демона и Тамары.
Все это, однако, не выводит поэму за пределы романтизма. Но при неизменно романтическом характере поэмы во всех ее восьми редакциях образы Демона и Тамары подвергались существенным изменениям, пройдя в процессе переработок три важнейшие стадии. В редакциях 1829-1834 годов, т. е. в первых трех и в пятой (четвертую составляет лишь небольшой набросок, оставшийся незавершенным), Демон губит монахиню «от зависти и ненависти», ревнуя ее к ангелу, метя небу, пославшему его: «Красавице погибнуть надо, Ее не пощадит он вновь. Погибнет: прежняя любовь Не будет для нее оградой!» В шестой редакции мотив мести перестает играть сколько-нибудь существенную роль.
Пораженный красотой Тамары, при виде ее вновь постигнув «святыню любви, добра и красоты», Демон убирает со своего пути жениха Тамары и ангела и, добившись любви Тамары, тем самым губит ее. Торжество Демона в этой редакции заключается не в осуществленной мести, а в том, что и Тамаре стали доступны «к жизни хладное презренье» и «с небом гордая вражда». Последние две редакции не содержат мотива близости Тамары и Демона и снимают его торжество. При описании Тамары, лежащей в гробу, опущены приведенные выше стихи из шестой редакции, в том числе так понравившаяся Белинскому строчка: «Иль с небом гордая вражда», и об улыбке лежащей в гробу Тамары сказано совсем другое:
— О многом грустном говорила
— Она внимательным глазам:
— В ней было хладное презренье
— Души, готовой отцвести,
— Последней мысли выраженье,
— Земле беззвучное прости,
— Напрасный отблеск жизни прежней,
— Она была еще мертвей,
— Еще для сердца безнадежней
— Навек угаснувших очей.
Уже в седьмой редакции появляется клятва Демона, пронизанная стремлением к примирению с небом. Торжество ангела в восьмой редакции приводит к полному поражению Демона. Рассказ о нем завершается прежде отсутствовавшими стихами:
— И проклял Демон побежденный
— Мечты безумные свои,
— И вновь остался он, надменный,
— Один, как прежде, во вселенной
— Без упованья и любви!.
Последние две редакции, таким образом, меняют общий смысл поэмы, резче подчеркивают несостоятельность Демона, привносят в произведение мотив примирения с действительностью. Это достигается даже ценой нарушения внутренней логики поэмы: слова. «Демон. вновь остался. без упованья» противоречат всему предшествующему тексту, где «упованье» является одной из важнейших черт его характера. Такие несоответствия, а главное противоречащее всему творчеству Лермонтова, в том числе и творчеству последних лет, ослабленное звучание последних двух редакций, свидетельствуют о том, что они являются результатом автоцепзуры.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

Демон и Тамара в одноименной поэме Лермонтова