Манилов 3


МАНИЛОВ – персонаж поэмы Н. В.Гоголя “Мертвые души” (перв. том 1842 под ценз, назв. “Похождения Чичикова, или Мертвые души”; втор, том 1842-1845). Значимое имя М. (от глагола “манить”, “заманивать”) иронически обыгрывается Гоголем, пародирующим лень, бесплодную мечтательность, прожектерство, сентиментальность. Возможные литературные источники образа М.- персонажи произведений Н. М.Карамзина, например Эраст из повести “Бедная Лиза”. Историческим прототипом, по мнению Лихачева, мог быть царь Николай I, обнаруживающий родство с типом М. Образ М. динамически разворачивается из пословицы: человек ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Вещи, окружающие М., свидетельствуют о его неприспособленности, оторванности от жизни, о безразличии к реальности: господский дом стоит на юру, “открытом всем ветрам”; М. проводит время в беседке с надписью “Храм уединенного размышления”, где ему приходят в голову разные фантастические проекты, например провести подземный ход от дома или выстроить через пруд каменный мост; в кабинете М. два года подряд лежит книжка с закладкой на 14-й странице; в картузах, табачнице рассыпан пепел, горки выбитой из трубки золы аккуратно расставлены на столе и окнах, что составляет досуг М. М., погруженный в заманчивые размышления, никогда не выезжает на поля, а между тем мужики пьянствуют, у сереньких


изб деревни М. ни одного деревца – “только одно бревно”; хозяйство идет как-то само собой; ключница ворует, слуги М. спят и повесничают. Портрет М. построен по принципу количественного нагнетания положительного качества (восторженности, симпатии, гостеприимства) до крайнего избытка, переходящего в противоположное, отрицательное качество: “черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару”; в лице М. “выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно.”; “В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: “Какой приятный и добрый человек!” В следующую ничего не скажешь, а в третью скажешь: “Черт знает что такое!” – и отойдешь подальше.” Любовь М. и жены пародийно-сентиментальна. После восьми лет супружества они по-прежнему носят друг другу конфетки и лакомые кусочки со словами: “Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек”. Обожают сюрпризы: готовят в подарок “бисерный чехольчик на зубочистку” или вязаный кошелек. Утонченная деликатность и сердечность М. выражается в абсурдных формах неуемного восторга: “щи, но от чистого сердца”, “майский день, именины сердца”; чиновники, по словам М., сплошь препочтен-нейшие и прелюбезнейшие люди. Образ М. олицетворяет общечеловеческое явление – “маниловщину”, то есть склонность к созданию химер, псевдофилософствованию. М. мечтает о соседе, с которым можно было бы беседовать “о любезности, о хорошем обращении, следить какую-нибудь этакую науку, чтобы этак расшевелило душу, дало бы, так сказать, паренье этакое.”, философствовать “под тенью вяза” (пародия Гоголя на отвлеченность немецкого идеализма). Обобщенность, абстрактность, безразличие к деталям – свойства миросозерцания М. В своем бесплодном идеализме М.- антипод материалиста, практика и русофила Собаке-вича. М.- западник, тяготеет к просвещенному европейскому образу жизни. Жена М. изучала французский в пансионе, играет на фортепиано, а дети М.- Фемистоклюс и Алкид – получают домашнее образование; их имена, кроме того, заключают в себе героические претензии М. (Алкид – второе имя Геракла; Фемистокл – вождь афинской демократии), однако алогизм имени Фемистоклюс (имя греческое – окончание “юс” латинское) высмеивает начатки образования полуевропейского русского дворянства. Эффект гоголевского алогизма (уродство, нарушающее благопристойную норму предметного ряда) подчеркивает упадочность “маниловщины”: за обедом у М. на стол ставится щегольский подсвечник с тремя античными грациями и рядом “медный инвалид, хромой. весь в сале”; в гостиной – “прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей” – и два кресла, обтянутые рогожей. Поместье М – первый круг Дантова ада, куда спускается Чичиков, первая стадия “омертвелости” души (М. еще сохраняет симпатию к людям), заключающаяся, по Гоголю, в отсутствии какого бы то ни было “задора”. Фигура М. погружена в тусклую атмосферу, выдержанную в сумеречно-пепельных и серых тонах, создавая “ощущение странной эфемерности изображаемого” (В. Маркович). Сравнение М. со “слишком умным министром” указывает на призрачную эфемерность и прожектерство высшей государственной власти, типические черты которой – пошлая слащавость и лицемерие (С. Машинский). В инсценировке поэмы, осуществленной МХАТом (1932), роль М. исполнял М. Н.Кедров.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Сущность процесса обучения и его функции.
Сейчас вы читаете: Манилов 3