Фантастическое и реальное в повестях Н. В. Гоголя “Шинель” и “Ночь перед рождеством”

Н. В. Гоголь – совершенно уникальный писатель, не похожий на других русских мастеров слова. В его творчестве много поразительного и удивительного: смешное переплетается с трагическим, фантастическое с реальным. М. Бахтин в работе “Рабле и Гоголь” писал, что основа комического у Гоголя – это карнавальность, когда все надевают маски, проявляют непривычные свойства, меняются местами, все перемешивается. Так, например, в “Ночи перед Рождеством” никто не удивляется и не боится, увидев ведьму или черта, но Петербург жителю Диканьки

Вакуле кажется чем-то совершенно необыкновенным, фантастическим и даже страшным. В повести “Шинель” читатель также не может совершенно точно определить – что реальность, а, что вымысел. Бедность, убогость жизни Акакия Акакиевича Башмачкина доведена автором до абсурда и фантастики (ходя по улицам, он очень осторожно ступал по камням и плитам, почти не касался их), так же как и способность “маленького человека” видеть в буквах характеры, а в улице – строку с людь­ми-буквами и словами. Противоположность этому несколько дней шумной жизни после смерти Акакия Акакиевича – явная ирреальность всегда может
быть объяснена непомерной фантазией и страхом одного из департаментских чиновников, “значитель­ного лица”, и коломенского будочника. В. Ф. Переверзев в статье “Реальность и фантастика “Вечеров.” писал: “Каждый отдельный характер – это правда. а совокупность их, образует мое ими сообщество и вытекающие отсюда приключения – это их фантастическая и неправдоподобная сторона”. Это утверждение можно отнести и к “Ночи перед Рождеством”, и к “Шинели”, и к “Ревизору”, и к “Мертвым душам”. Разве мы не встречаем в жизни красавиц Оксан, молодцев Вакул, трусливых значительных лиц, ловких Городничих, простосердечно лукавых Хлестаковых, бережливых Коробочек, дельцов и авантюристов Чичиковых? Все они живут сейчас или жили когда-то рядом с нами. В произведениях же Гоголя, в “сборных городах”, уездах, деревнях и хуторах они (герои произведений) и происходящие с ними события кажутся нам нереальными и смешными: полет Вакулы на черте в Петербург – фантас­тика, явление призрака Башмачкина – нечто нереальное, что в то же время можно объяснить с материалистической точки зрения слухами, заблуждение Городничего и авантюра Чичикова – реальность, но(граничащая с необыкновенным, никогда раньше не происходившим. Механизм сюжета “Ночи перед Рождеством” – одурачивание, которое часто носит в себе элементы фантастики. Вакула обманывает черта. Голову принимают за кабана, ткачиха и Переперчиха спорят, утонул или повесился кузнец людей запихивают в мешки и, наконец, казаки лукавят перед императрицей, специально используя самый грубый язык – “мужицкое наречие”.
В “Шинели” же, если говорить об одурачивании, связанном с чем-то ирреальным, присутствуют только слухи о жизни Акакия Акакиевича после смерти. Кульминационным моментом, приводящим к развязке, в одном случае к – материальной смерти Башмачкина, а в другом – к исчезновению его призрака, является сцена грабежа. Эта сцена повторяется дважды. Отнимают в обоих случаях шинель, но один грабеж – совершенно реальное происшествие, а дру­гой связан с мистикой. Интересно отметить общее в “Шинели” и в “Ночи перед Рождеством”: мир вещей имеет огром­ное значение в развитии сюжета, они, можно сказать, олицетворяются, персонифицируются. С вещами же связаны самые необыкновенные происшествия. В “Шинели” верхняя одежда, шинель, становится пре­делом мечтаний. Для Акакия Акакиевича это не толь­ко деталь гардероба, но и объект любви. Шинель по­рождает конфликт, трагический гротеск перерастает в фантастику. В “Ночи перед Рождеством” череви­ки – залог счастье для Вакулы, из-за них кузнец пус­кается в путешествие на черте. Есть в этом произве­дении еще одна вещь, еще один предмет, который надевают не в прямом, а в переносном смысле, мешок. В него вселяется не духовная субстанция, а вполне материальная: в один залезает Голова, в другой дьяк Чуб. Однако мир вещей в “Ночи перед Рождеством” и в “Шинели” существенно различается. В “Шине­ли” люди не имеют собственного лица, зато вещи и материальные ценности одушевляются, в “Ночи пе­ред Рождеством” же почти каждый персонаж – яр­кая личность. Мир вещей и связанные с ними проис­шествия для жителей Диканьки не какая-то там под­мена, но яркое дополнение к их духовной жизни. Тем более что черевики приносят счастье Вакула и Ок­сане, а шинель Башмачкину – только смерть. Общая тональность “Ночи перед Рождеством” более оптимистическая, чем в “Шинели”, несмотря на то что ирония Гоголя одинаково присутствует как в описании любующейся собой Оксаны, в сцене кре­щения Акакия Акакиевича, так и в других эпизодах. В “Ночи перед Рождеством” сцены повседневного быта, а также предпраздничные нереальные проис­шествия пронизаны юмором и искрометным весель­ем. В “Шинели” же – смех сквозь слезы, комическое обнаруживается здесь только с появлением “завуалированной фантастики”, следуя терминологии Ю. Манна. Элементы ирреального, необычного присутству­ют практически во всех произведениях Гоголя. Гипер­бола, гротеск, “завуалированная” и явная фантасти­ка помогали писателю рассмешить зрителя и читате­ля, а смехом, по мнению Гоголя, можно вылечить все болезни в обществе – как народа, так и отдельных личностей. Традиции Н. В. Гоголя в использовании элементов фантастики позднее были продолжены М. А. Булгаковым в его произведениях “Мастер и Маргарита”, “Собачье сердце”, “Роковые яйца”.




Structural types of morphemes.
Сейчас вы читаете: Фантастическое и реальное в повестях Н. В. Гоголя “Шинель” и “Ночь перед рождеством”