“Пять пудов любви.” в пьесе А. П. Чехова “Чайка”

Важнейшим событием в жизни А. П. Чехова оказалось сближение с московским Художественным театром. 17 декабря 1898 года там состоялось первое представление “Чайки”. Спектакль прошел с большим успехом и явил­ся историческим событием в жизни театра. Отныне летящая чайка сделалась эмблемой МХАТа.
“Чайка”, написанная Чеховым в 1895-1896 годах, резко отличается от предыдущих пьес своим лиризмом, подчеркнутой символикой и ярко очерченным столкновением различных взглядов на искусство и жизненных концепций. Значительное место в “Чайке”

занимает любовная сюжетная линия: это могучее, страстное чув­ство в той или иной степени охватывает всех героев пьесы. Таким образом, можно одновременно наблюдать развитие отношений сразу внутри нескольких “любов­ных треугольников”, что поддерживает напряженное внимание зрителя в течение всего действа. Сам Чехов острил, что в его “Чайке” “пять пудов любви.”.
Актриса Аркадина переживает роман с писателем Тригориным, холостяком в солидных годах. Они при­близительно одинаково понимают вещи и одинаково профессиональны каждый в своей сфере искусства. Другая пара влюбленных – сын Аркадиной Константин
Треплев, который надеется стать писателем, и дочь бо­гатого помещика Нина Заречная, мечтающая о карье­ре актрисы. Затем идут как бы ложно построенные пары влюбленных: жена управляющего имением Шамраева, влюбленная в доктора, старого холостяка Дорна; дочь Шамраевых, Маша, безответно влюбленная в Треплева, которая от отчаянья выходит замуж за нелюбимого че­ловека. Даже бывший статский советник Сорин, боль­ной старик, признается, что он симпатизировал Нине Заречной.
Внезапно возникшая связь Тригорина и Заречной многое переменила в жизни героев пьесы. Измена лю­бимого человека, верного друга, уязвила Аркадину и принесла невыносимую боль еще одному человеку – Треплеву, который искренне любил Нину. Он продол­жал ее любить и когда она ушла к Тригорину, и когда родила от него ребенка, и когда была брошена им и бед­ствовала. Но Заречная сумела утвердить себя в жизни – и после двухлетнего перерыва снова появилась в род­ных местах. Треплев радостно встретил ее, полагая, что к нему возвращается счастье. Но Нина была по-прежне­му влюблена в Тригорина, благоговела перед ним, одна­ко не искала с ним встречи и вскоре внезапно уехала. Не вынеся испытаний, Треплев застрелился.
Любовь, охватившая почти всех героев, составляет главное действие “Чайки”. Но сильнее любви оказыва­ется преданность искусству. У Аркадиной оба этих ка­чества – женственность и талант – сливаются воедино. Тригорин, несомненно, интересен именно как писатель. Во всем остальном он безвольное существо и полная посредственность. По привычке он волочится за Арка­диной, но бросает ее, когда выпадает случай сойтись с молоденькой Заречной. Можно объяснить себе такое непостоянство чувств тем, что Тригорин – писатель, а новое увлечение – своего рода новая страница жизни, имеющая шанс стать новой страницей книги. Отчасти, так оно и есть. Мы наблюдаем, как он заносит в запис­ную книжку мелькнувшую у него мысль о “сюжете для небольшого рассказа”, повторяющем в точности жизнь Нины Заречной: на берег)7 озера живет молодая девуш­ка, она счастлива и свободна, но случайно пришел чело-‘ век, увидел и “от нечего делать” погубил ее. Символич-на сцена, в которой Тригорин показывал Заречной на чайку, убитую Треплевым. Треплев убил птицу – Триго­рин убивает душу Нины.
Треплев значительно моложе Тригорина, он принад­лежит к другому поколению и в своих взглядах на искус­ство выступает как антипод и Тригорина, и своей мате­ри. Он сам считает, что проигрывает Тригорину по всем линиям: как личность он не состоялся, любимая от него уходит, его поиски новых форм были высмеяны как де­кадентские. “Я не верую и не знаю, в чем мое призва­нье”, – говорит Треплев Нине, которая, по его мнению, нашла свою дорогу Эти слова непосредственно предше­ствуют его самоубийству
Таким образом, правда остается за средней актрисой Аркадиной, живущей воспоминаниями о своих успехах. Неизменным успехом пользуется и Тригорин. Он са­модоволен и в последний свой приезд в имение Сори-на даже принес журнал с рассказом Треплева. Но, как Треплев заметил, все это у него показное: “Свою повесть прочел, а моей даже не разрезал”. Тригорин снисходительно оповещает Треплева при всех: “Вам шлют поклон ваши почитатели. В Петербурге и в Москве вообще заинтересованы вами. И меня спрашивают все про вас”. Тригорин хотел бы не выпускать из своих рук вопрос о популярности Треплева, хотел бы сам отмерить ее меру: “Спрашивают: какой он. сколько лет, брюнет или блон­дин. Думают все почему-то, что вы уже немолоды”. Так и видятся здесь дамы из окружения Тригорина, это их расспросы он постарался еще больше обесцветить. Три­горин буквально водружает надгробную плиту над чело­веком, которого к тому же ограбил и в личной жизни. Тригорин полагает, что и неудачное писательство Треп­лева – лишнее подтверждение того, что Треплев иной участи не достоин: “И никто не знает вашей настоящей фамилии, так как вы печатаетесь под псевдонимом. Вы таинственны, как Железная Маска”. Другой “таинствен­ности” он в Треплеве и не предполагает. Если вслушать­ся внимательней в характеристики героев, в определе­ния, какие они дают друг другу, то можно понять, что Чехов отдает некоторое предпочтение жизненной по­зиции Треплева. Жизнь Треплева богаче и интереснее той вялой, рутинной жизни, которую ведут остальные герои, даже самые одухотворенные – Аркадина и Три­горин.
Чехов стремился высказать свои взгляды на пробле­мы искусства устами героев пьесы. Об искусстве, а точ­нее о литературе и театре, рассуждают в “Чайке” все, даже медик Дорн, вторгающийся в область духовного творчества со своими неуклюжими парадоксами. Рас­суждения, главным образом, касаются пьесы Треплева, которую с самого начала встречают и воспринимают с иронией. Аркадиной кажется, что пьеса претенциозна, “это что-то декадентское”. Играющая в ней главную роль Заречная упрекает автора в том, что играть пьесу трудно: “В ней нет живых лиц”, “мало действия, одна только читка”, а в пьесе непременно “должна быть лю­бовь”. Конечно, есть что-то претенциозное в заявлении Треплева. что его спектакль освистали только потому, что автор “нарушил монополию” и создал пьесу, не по­хожую на те, которые привыкли играть актеры. Свое новаторство Треплев еще не доказал. Однако Аркадина поняла далеко идущие претензии Треплева: “Ему хоте­лось поучить нас, как надо писать и что нужно играть”. Неожиданно за похороненную, казалось бы, пьесу Треп-лева вступается далекий от искусства Дорн. Он подыма­ется выше брани “декадентский бреда”. По его мнению, Треплев выше и обывательски-мелочных советов учи­теля Медведенко, предлагающего сыграть на сцене, “как живет наш брат-учитель”, и выше Тригорина, уклонив­шегося от оценок в искусстве: “Каждый пишет так, как хочет и как может”. Дорн старается поддержать Треп-лева: “Не знаю, быть может, я ничего не понимаю или сошел с ума, но пьеса мне понравилась. В ней что-то есть”. Словами Дорна предполагается, что в обыденном искусстве Аркадиной и Тригорина больших идей нет, оно не затрагивает “важное и вечное”.
В пьесе “Чайка”, развивающей по сюжету одновре­менно несколько любовных линий, Чехов хотел не толь­ко представить занимательную интригу но и развенчать ложные пути духовных исканий героев, оставляя свои симпатии на стороне Треплева.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Functional style of speech.
Сейчас вы читаете: “Пять пудов любви.” в пьесе А. П. Чехова “Чайка”