Чехов писал о многом и о разном, очень много писал о «хмурых» людях, но не их образы утверждают его всемирную славу, а те произведения, которые говорят о вере его героев в лучшее будущее. «На заднем плане его картин почти всегда ощутимо дыхание, широкого океана человечности»,- справедливо пишет о Чехове английский критик Эдуард Гарнет. У писателей-иностранцев мы не видим этой предвзятости, они говорят правду, и я позволю себе целиком повторить суждение из книги английского писателя Соммерсета Морма «Точки зрения»: «Благодаря медицинской практике Чехов сталкивался с разными людьми: крестьянами и фабричными рабочими, фабрикантами, купцами, более или менее видными чиновниками, которые имели власть губить людей, помещиками, которых отмена крепостного права привела к разорению.
Он мало соприкасался с аристократией, и я знаю только один мрачный рассказ «Княгиня», где автор рисует аристократию. Он пишет с безжалостной прямотой о никчемных помещиках, которые разоряют и губят свои владения. Пишет о горьком уделе фабричных рабочих, живущих в нищете, работая по двенадцати часов в день ради наживы предпринимателей, о грубости и алчности класса купцов. Чехов описывал события с потрясающим реализмом.»
Крестьянская жизнь, горе, заботы, безжалостное, издевательское ограбление крестьян начальством — мимо этого не мог пройти русский писатель. Поэтому появились произведения, которые Чехов назвал повестями «из народной жизни». Он, разумеется, видел верующих крестьян и понимал, что в их горестной жизни, безвыходной и тяжкой, вера в божественное начало в известной степени обнадеживает человека, дает ему силы переносить страдания и лишения. Нужно быть слепым или сознательно закрывать глаза, чтобы умышленно не замечать у Чехова сурового, справедливого осуждения богатых и сильных, сочувствия народу, обреченному па рабскую неволю и тяжкий, рабский труд. И все-таки были и есть люди, осмелившиеся упрекать Чехова в безучастности, называвшие его писателем, без мировоззрения.
Персонажи рассказов и повестей Чехова были не только интеллигенты, не только чиновники, дворяне, люди духовного звания, мещане, купцы. Он знал крестьянскую жизнь; правда, ему редко приходилось общаться с рабочим людом, он знал его только со стороны, но сочувствовал ему, видел и понимал его тяжелую жизнь — вспомним хотя бы «Случай из практики». Разумеется, много дала писателю профессия врача, он был обязан этой профессии тем, что узнал жизнь крестьянина. И напрасно некоторые критики упрекали его в том, что рассказ «Новая дача» написан с точки зрения интеллигента, а «Мужики» — с точки зрения...

давно отошедших от деревенской жизни Николая Чикильдеева и его жены. Критики должны были обратить внимание на рассказ «Бабы» и, наконец, на повесть «В овраге» — произведение, которое Чехов назвал своей последней повестью «из народной жизни».
Известно, с каким восхищением отозвался об этой повести Горький. Бунин называл «В овраге» произведением мирового значения,- так судил автор «Деревни» и рассказов из крестьянской жизни, которые навсегда останутся в литературе. Если бы «В овраге» было даже единственной повестью о деревне у Чехова, все равно его нельзя было бы назвать только бытописателем интеллигенции, «неврастенической расслабленности русского общества», как выражались иные критики.
Каждая деталь, каждая подробность в этой повести изумительны. «Какая-то развязность, что-то лишнее в человеке»,- это об Анисиме, агенте сыскного отделения. Аксинья — жена глухого: «в ее стройности было что-то змеиное; Зеленая, с желтой грудью, с улыбкой она глядела, как весной из молодой ржи глядит на прохожего гадюка, вытянувшись и подняв голову». Эпизодические персонажи, которые всегда чудесно выписаны у Чехова: волостной писарь и старшина, «не отпустившие из волостного правления ни одного человека без того, чтобы не обмануть и не обидеть».
И весь комизм этой подробности нисколько не снижает, не смягчает убийственной характеристики сельского начальства — волостного старшины, а даже заостряет ее и делает ее еще более злой и острой. Монеты оказываются фальшивыми, старик Цыбукин велит их бросить в колодезь, но Аксинья сбывает их косарям, чтобы не пропадало «добро». Анисим на каторге, погибает, обваренный кипятком, его ребенок, мать, несчастную Липу, выгоняет из дома гадюка Аксинья. Аксинья морит голодом старика Цыбукина. Но вспомним, как комично начинается эта повесть — анекдотом о дьяконе, который в Уклееве на поминках съел четыре фунта икры.
Кстати, эту комическую подробность рассказал Чехову Бунин и, впервые прочитав «В овраге», изумился тому, как к месту оказалась она в этой глубоко трагичной по своему содержанию повести. На повесть «В овраге» на Западе обратили куда меньше внимания, чем на произведения, где выведены скучные, хмурые люди.
Как бы ни старались недобросовестные критики изобразить Чехова писателем, чуждым «идейной направленности», певцом уныния и скорби, он даже в такой жестокой и безотрадной повести, как «В овраге», верил в лучшую жизнь: » — Жизнь долгая,- будет еще и хорошего и дурного, всего будет. Велика матушка Россия»! — говорит старик, встреченный Липой в самую тяжкую пору ее жизни.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

Крестьянская жизнь в произведениях Чехова