Доволен ли Гобсек своей жизнью

Повесть “Гобсек” (1830-1833) – очень емкое произведение. Писатель многократно ее переделывал, печаталась она в трех вариантах и даже под разными заглавиями: “Ростовщик”, “Папаша Гобсек” и просто “Гобсек”. В мировой литературе неоднократно возникал образ скупца. Это Шейлок в “Венецианском купце” Шекспира, Гарпагон в комедии “Скупой” Мольера, Скупой рыцарь в маленькой одноименной трагедии Пушкина, Плюшкин в поэме “Мертвые души” Гоголя. В Гобсеке перед читателем встает масштабный образ стяжателя буржуазной

эпохи, порожденный всей социально-экономической системой этого общества, жрец золота, стяжатель-философ, стяжатель-циник, знающий жизнь, людей и законы своего времени и вершащий темные дела не в обход существующей законности, а благодаря знанию ее.
Мертвую хватку хищников, подобных Гобсеку, Бальзак знал из личного опыта: ему были отлично знакомы объяснения с кредиторами, закладывания векселей, долговая тюрьма. Бальзак добивался” чтобы образ ростовщика был максимально правдивым. И хотя писатель испытывал к нему естественное отвращение, он сумел вжиться в натуру хищника, а затем, по своему обыкновению, раскрыть
ее изнутри. В повести три рассказчика: Бальзак, Дервиль и в отдельных случаях сам Гобсек. Дервиль, чье имя встречается на многих страницах “Человеческой комедии”,- честный служитель юстиции, который был когда-то не только скромным соседом Гобсека и волею судьбы удостоился откровенных бесед со стариком, ценившим его ум и знания и пользовавшийся ими, но сам оказался должником ростовщика и свидетелем гибели семьи графа де Ресто, злым роком которою стал Гобсек. Таким образом, читатель “из первых рук” узнает все о ростовщике и его жертвах.
– “Не знаю,- начал Дервиль,- можете ли вы представить себе с моих слов это лицо человека, которое я. готе в назвать лунным ликом, ибо его желтоватая бледность напоминала мне цвет серебра, с которого слезла позолота. Волосы у моего ростовщика были совершенно прямы, всегда аккуратно причесанные, с сильной проседью – пепельно-серые. Черты лица неподвижные, бесстрастны, как у Талейрана, казались отлитыми из бронзы. Глаза, маленькие и желтые, словно у хорька и почти не выносили яркого света, поэтому он защищал их большим козырьком потертого картуза”
Гобсек гордился тем, что он неумолим: “У меня взор, как у господа бога; я читаю в сердцах”. Никому из людей он не сочувствует, никого не пытается спасти ни от эшафота, ни от петли, ни от Сены. Судя по его поступкам, в нем не осталось никаких человеческих чувств. Золотой микроб выел в его душе даже родственные привязанности. Гибель Прекрасной Голландки, его внучатой племянницы, не вызвала в нем никакого отзвука; в невыносимой нужде и позоре погибает и дочь этой женщины, прозванная Огоньком, “хорошенькая, как купидон”. Но Гобсек не шевельнул пальцем, чтобы помочь им. “Он больше всего на свете ненавидел своих наследников, живых и мертвых”. И даже к людям, которые чистосердечно доверились ему, он не бывает снисходительнее, чем к другим (к Дервилю, графу де Ресто). У него существует правило, чуждое человеческому обществу – никого не жалей, никому не помогай, но сам пользуйся всем, что можно взять безвозмездно. С Дервиля он берет огромные проценты, чтобы тот не чувствовал – себя облагодетельствованным, а семью графа де Ресто оставляет без средств, не имея на это никакого права и воспользовавшись фиктивным завещанием графа и ошибкой графини. У учащихся возникает вопрос, почему же Дервиль называет Гобсека челэвеком “самой щепетильной честности”. Нужно объяснить, что речь здесь идет не о моральных принципах, а о безукоризненной щепетильности Гобсека в следовании денежному документу, столь высоко ценимой в коммерческом мире.
Гобсек прежде всего делец, который считал, что “деньги – это товар, который можно со спокойной совестью продавать”. Для него существует сделка, выгода, но не человек. “Скряга-философ” постиг основу, на которой зиждется благополучие в буржуазном мире – это власть денег. “В золоте сосредоточены все силы человеческие, а что касается нравов – человек везде одинаков: везде идет борьба между бедными и богатыми. И она неизбежна. Так лучше уж самому давить, чем позволять, чтобы другие тебя давили.” – таково жизненное кредо ростовщика. Политика, наука, искусство в понимании Гобсека – такие соеры деятельности человека, в которых он всегда повержен. Единственное, что дает человеку силу и власть, удовлетворяет его честолюбие,- золото.
Таким образом, все, что теоретики буржуазного мира прикрывают красивыми фразами, в рассуждениях Гобсека: предстает обнаженно и цинично: “Я достаточно богат, что бы покупать совесть человеческую, управлять всесильными министрами через их фаворитов, начиная с канцелярских служителей и кончая любовницами. Это ли не власть? Нет. Химерой с львиной пастью” он оказывается и для бедняков. И если бы Фанни Мальво, умилившая Гобсека своей чистоте и трудолюбием, не заплатила в срок, она стала бы его жертвой. Гобсек мстит своим клиентам, за их расточительность, тщеславное желание блистать, вызывать зависть к своей роскоши, а неумение пользоваться сокровищами. Стяжательство было главным делом Гобсека, которому Острый ум, феноменальная память, проницательность, знание человеческой психологии, огромный коммерческий опыт, завидное самообладание – все это подчинено темному ремеслу и всепоглощающей страсти Гобсека.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Какие типы памяти используются в современных компьютерах.
Сейчас вы читаете: Доволен ли Гобсек своей жизнью