Тема греха, возмездия и покаяния в пьесе А. Н. Островского “Гроза”

Религия и религиозность… Что мы вкладываем в эти понятия? По каким критериям мы оцениваем степень религиозности человека? Какие важные составляющие включают в себя два эти понятия?

На эти и другие вопросы следует опираться при рассмотрении одной из основных идей пьесы А. Н. Островского “Гроза”. Мы привыкли связывать понятия греха, возмездия и покаяния с понятием “религия”. Причем “грех”, “возмездие”, “покаяние” – это своего рода религиозные константы, опровергать либо подвергать сомнению которые просто

не приходит в голову “истинно верующему” человеку.

С позиции нравственности и морали принято полагать, что религия несет в себе законы истины и справедливости, добра и прощения. Безусловно, это так. Но это справедливо при идеальном рассмотрении религии.

Если же подойти к этому вопросу со стороны человеческого фактора , то многие основополагающие религиозные законы вступят в противоречие с личной свободой человека. К примеру, основные заповеди христианской религии в большинстве своем основаны на запрете, определенном табу. Преступить запрет – значит, совершить грех, стать на путь греховной жизни: “Всякий,

делающий грех, делает беззаконие; и грех есть беззаконие” . Из этого всего следует, что ставший на путь порока нарушает Закон Божий, следовательно, он виновен и должен бояться наказания. “Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми.

Мне умирать не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед Богом такая, какая я здесь с тобой. После этого разговору-то, – вот что страшно. Что у меня на уме-то! Какой грех-то!

Страшно вымолвить!” – запуганная своей же собственной религиозностью, говорит Катерина Варваре в конце первого действия пьесы. По сути, грех Катерина совершила уже мысленно, и это угнетает ее. Это каким-то образом обесценивает ее собственную жизнь, ставя во главу угла вину и осознание этой вины как преступления.

По сути своей религиозность Катерины сходна с религиозностью Кабанихи: они обе не помнят о милосердии и прощении и делают из Бога страшного судью, воля которого – запрещать и карать. Утверждение “Бог есть любовь” теряет смысл в мире запрета. Идиллическая гармония семейной жизни замкнута на формальности. По религиозным соображениям человек, попавший в узы брака, не имеет права их разорвать.

Назад дороги нет, шаг в сторону – прелюбодеяние, а значит, грех. А если в союзе двух людей нет любви, есть либо привычка, либо принуждение? Вся оставшаяся жизнь человека превращается в ад. Немудрено, что Катерина так обесценила свою жизнь. “…

Что-то со мной недоброе делается, чудо какое-то!” – это смутное чувство, которое Катерина, конечно, не может объяснить рационалистически. Это просыпающееся чувство личности. В душе героини оно, естественно, в соответствии со всем жизненным опытом купеческой жены, приобретает форму индивидуальной, личной любви.

Свою любовь Катерина воспринимает как страшный, несмываемый грех, потому что любовь к чужому человеку для нее, замужней женщины, есть нарушение нравственного долга, а религиозные заповеди для Катерины полны первозданного смысла. Катерина – личность и фанатик одновременно. Уже осознав свою любовь к Борису, она изо всех сил стремится ей противостоять, но не находит в этой борьбе опоры. вокруг нее уже все рушится, и все, на что она пытается опереться, оказывается пустой оболочкой, лишенной подлинного нравственного содержания. “Гроза”, таким образом, не “трагедия любви”, а скорее, “трагедия совести”. Сознание греха не оставляет Катерину и в минуту счастья, и с огромной силой овладевает ею, когда счастье кончилось.

Катерина кается всенародно без надежды на прощение – вот он, мотив покаяния. Гибель Катерины поэтому предрешена и неотвратима, как бы не повели себя люди, от которых зависит ее жизнь. Она кается сама себе.

Сама себе признается в своей любви, на которую у нее не хватает воли. “Разве Я хочу смерти беззаконника?” – говорит Господь Бог. Не того ли, чтоб он обратился от путей своих и был жив? “Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь – и живите!” Получается, что Катерина должна признать преступлением свою любовь и покаяться в ней, а затем вернуться обратно, в тот ад, из которого она должна была выйти по велению любви. Катерина – жертва не кого-либо из окружающих , а хода жизни. Мир фанатизма суров.

Из Бога сделали карателя. Его бесценный дар – жизнь – воспринимается как обязанность. Красота и любовь принимают уродливые формы. “Красота! А ты молись Богу, чтоб отнял красоту-то! Красота-то ведь погибель наша!” – даже разум не служит истинной воле человека.

А разразившаяся природная гроза пугает всех страхом возмездия за грехи. Гроза – символ Божьего гнева и Божьей кары . Именно под впечатлением грозы Катерина признается Тихону в совершенной измене. Вспомним, что в споре Дикого и Кулигина по поводу установления громоотвода Кулигин называет грозу “электричеством”, то есть сводит это понятие к простому явлению природы, снимает с нее символический покров.

С другой стороны, тот же Кулигин истолковывает грозу в глубокой религиозно-философской перспективе: “Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза!… Изо всего-то вы себе пугал наделали”.

Этих “пугал” действительно понаделали сами люди, мирно прикрыв их якобы религиозной моралью. Но религия религии рознь. Вопрос об истинной и ложной религиозности очень сложен и до сих пор еще не решен. И в наши дни многие религии, прикрываясь ложной лояльностью, все еще продолжают запрещать то, что запретить невозможно.

Все это позволяет истолковать пьесу “Гроза” как религиозно-философскую притчу. Если “гроза” – суд Божий, то для фарисея или воинствующего язычника Бог будет грозой, а для верящих в любовь – это “не гроза”.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Belletristic style.
Сейчас вы читаете: Тема греха, возмездия и покаяния в пьесе А. Н. Островского “Гроза”