Фигура столетнего Савелия в поэме “Кому на Руси жить хорошо”

Среди разнообразных крестьянских образов возвышается над всеми монументальная фигура столетнего Савелия – богатыря святорусского. Все творчество Некрасова является ярким выражением героических традиций русского народа, веры в его огромные и далеко еще не раскрытые возможности. В одном из ранних произведений “Школьник” (1856 г.) поэт с гордостью за свой народ говорит:
Столько добрых, благородных.
Сильных любящей душой,
Посреди тупых, холодных
И напыщенных собой!
Осознание разительных социальных контрастов большого города и печальная участь обитателей трущоб не заглушают веры поэта в лучшее будущее русского трудового народа.
Устами героя поэмы, защитника бедняков Крота поэт говорит:
Лишь бог помог бы русской груди
Вздохнуть пошире, повольней
Покажет Русь, что есть в ней люди,
Что есть грядущее у ней.
О таких мужественных, высокоидейных защитниках прав народа на лучшую жизнь и счастье Некрасов не раз слагал вдохновенные стихи. Достаточно вспомнить такие произведения, как “Белинский”, “Чернышевский”, “Памяти Добролюбова”, “Смерть Шевченко”, “Поэт и гражданин” и др. Образы борцов за свободу в представлении поэта выступали как образы выразителей лучших черт национального русского характера, подлинных богатырей духовных. От них шли ассоциативные нити К образам героического прошлого русского народа, запечатленным в народном поэтическом творчестве.
Характерно в высшей степени то, что когда у Некрасова возникло желание дать определенный поэтический синтез выносливости, силы и умения народа расправляться со своими угнетателями, он обратился к образам былинного эпоса. Достаточно вспомнить и заглавие главы “Савелий – богатырь святорусский”, и замечательные суждения Савелия о богатырском духе мужика, чтобы почувствовать, как у поэта сплетается героика былинного эпоса с героикой народных стихийных восстаний крепостнической эпохи:
Ты думаешь, Матренушка,
Мужик – не богатырь?
И жизнь его не ратная,
И смерть ему не писана
В бою – а богатырь!
Цепями руки кручены,
Железом ноги кованы.
Спина. леса дремучие
Прошли по ней – сломалися.
А грудь? Илья пророк
По ней гремит – катается
На колеснице огненной.
Все терпит богатырь!
И гнется, да не ломится.
Не ломится, не валится.
Ужли не богатырь?
Как бы иллюстрацией к этому обращению является вся долгая, полная лишений, невзгод, трудностей, надругательств и борьбы жизнь Савелия, представляющая типичнейшее явление той эпохи. Суровая северная природа, “угрюмые леса” и “нелюдимые озера”, народ-“дикарь”, опасные промыслы, когда не раз приходилось одному с яожом и рогатиной идти на медведя, издевательства барина Калашникова, который, как вспоминает Савелий, так “шкуру выделал, что носится сто лет”, а затем “немца-душегуба”, наконец, острог и каторга,- все это, с одной стороны, закалило могучий дух богатыря, а с другой – ожесточило, сделало то, что он стал лютее зверя, воспламенился горящей классовой ненавистью и жестоко расправился с врагом народа.
В главе “Савелий – богатырь святорусский” показано, как крестьянский протест против угнетателей выливается в бунт, кончающийся убийством управителя Фогеля.
“Осьмнадцать лет терпели” крестьяне, но терпению их пришел конец. Как в словах Якима Нагого о душе крестьянской, “что туча черная”, так и в многозначительном афоризме Савелия поэт подчеркивает зреющую крестьянскую революционность: крестьяне в любой момент готовы были обрушиться на вековых врагов. С изумительной художественной силой нарисовал Некрасов картину стихийной расправы:
Стояли мы голодные,
А немец нас поругивал.
Да в яму землю мокрую
Пошвыривал ногой.
Была уж яма добрая.
Случилось, я легонечко
Толкнул его плечом.
Потом другой толкнул его,
И третий. Мы посгрудились.
До ямы два шага.
Мы слова не промолвили,
Друг другу не глядели мы
В глаза., а всей гурьбой –
Хрвстьяна Христианыча
Подталкивали бережно
Все к яме., все на край.
И немец в яму бухнулся,
Кричит: веревку! лестницу!
Мы девятью лопатами
Ответили ему.
“Наддай” – я слово выронил,- Под слово люди русские Работают дружней.- “Наддай! наддай!” Так наддали, Что ямы словно не было – Сравнялась с землей!
Возглас “наддай! наддай!” звучит призывом к открытому революционному восстанию, является, идейным итогом главы.
Как ни тяжел был жизненный путь Савелия, за спиной которого двадцать лет каторги, двадцать лет поселения в Сибири, его могучий богатырский дух ничто не могло сломить до глубокой старости. На презрительную кличку “каторжник” он отвечает гордыми, полными чувства собственного достоинства словами: “клейменный, а не раб!”. Он воспитал в себе презрение к рабской психологии, к пассивному долготерпению. Некрасов целиком одобрял и оправдывал эти проявления стихийного протеста со стороны крестьян, свидетельствующие и о силе классовой ненависти к разного рода угнетателям, и о зреющий революционности народа.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Илиада проблематика.
Сейчас вы читаете: Фигура столетнего Савелия в поэме “Кому на Руси жить хорошо”