Центральный персонаж романа М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита”


Сын короля-звездочета, жестокий прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат
По прозвищу Золотое Копье появляется в начале 2-й главы “в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой”, выходя на авансцену сюжета, где будет незримо присутствовать до полного его окончания, до последней фразы эпилога. Это его присутствие обусловлено основным сюжетным событием, связующим повествование: роман, сочиненный Мастером, написан о нем, Пилате Понтийском.
Герой героя выступает одновременно как действующее лицо “античных” глав, образующих “роман в романе”. Два Пилата, “литературный” и “исторический”, никак не различаются между собой; они составляют единый образ, объективированный в повествовании. “Литературный” Понтий Пилат сотворенный Мастером, не плод художественной фантазии; он “угадан” таким, каким был на самом деле, и поэтому полностью совпадает с “историческим”, о котором рассказывает Баланд в разговоре с Берлиозом и Иваном Бездомным на Патриарших прудах. Тождество обоих Пилатов подтверждает сам Воланд, единственный живой свидетель, присутствовавший инкогнито во дворце Ирода Великого во время разговора П. П. с Иешуа Га-Ноцри, знающий о том, например, как прокуратор пытался “спасти” Иуду из Кириафа, слышавший собственными ушами ответ Пилата на вопрос Левия Матвея об убийце Иуды: “Это


сделал я”.
В финале романа, отпуская на свободу своего героя, Мастер одновременно освобождает “библейского” Пилата, на протяжении двух тысяч лет терзаемого муками совести.
В процессе создания образа П. П. Булгаков использовал несколько источников. Первыми по значимости были канонические евангелия, в которых писатель почерпнул главные сюжетные обстоятельства: Понтий Пилат не находит вины в действиях и словах Иисуса (Лук., 23,5; Иоанн, 18,38), пытается спасти его (Иоанн, 19,12), на Пилата оказывают давление первосвященники и возбужденный ими народ, вопящий “Распни его!”, и, наконец, окончательное решение о казни прокуратор принимает из страха перед кесарем: “Иудеи же кричали: “Если отпустишь Его, ты не друг кесарю” (Иоанн, 19,12).
Вероятным источником образа послужила книга немецкого историка Г. А.Мюллера “Пон-тий Пилат, пятый прокуратор Иудеи, и судья Иисуса из Назарета” (1888). Здесь П. П., как и в романе, назван пятым прокуратором: иные авторы считают его шестым. Другим литературным источником стала книга английского богослова Ф. В.Фаррара “Жизнь Иисуса Христа” (1874, русск. перевод 1885).
В главе “Иисус Христос перед Пилатом” Фаррар описывал “римскую презрительность” игемона к иудеям и говорил о его “трусливой уступчивости”. Последний момент получил у Булгакова особое значение. В поле зрения писателя были также легенды, связанные с П. П. Об одной из них Булгаков мог прочесть в “Энциклопедическом словаре” Брокгауза и Ефрона. В Великую пятницу на горной возвышенности в Швейцарских Альпах, носящей название Пилат, появляется призрак прокуратора и умывает руки, тщетно пытаясь очистить себя от соучастия в преступлении. С этой легендой может быть связано место действия последней главы – каменистая вершина, где Мастер встречает П. П. и отпускает его грех. Что же касается сюжетных мотивов, сочиненных самим Булгаковым, то это причастность прокуратора к убийству Иуды. Согласно евангелиям, тот повесился.
Рассматривая образ П. П. с точки зрения литературной генеалогии, можно указать на следы Агасфера. Есть основания для сопоставлений с образом пушкинского Бориса Годунова: мотив пятна на совести, появившегося случайно и ставшего причиной душевных терзаний, столь мучительных, что “рад бежать, да некуда”. Среди героев Булгакова нет другого персонажа, сопоставимого по масштабу с П. П., хотя отдельные его черты можно уловить в Хлудове (“Бег”), в Людовике (“Кабала святош”).
В романе Булгакова П. П. олицетворяет коллизию иерархической власти, безграничной по отношению ко всему нижестоящему и совершенно беззащитной, безоружной перед тем, что находится выше. Это делает игемона Рима социально трусливым. Последнее тем более разительно, что трусость выказывает человек по натуре мужественный, твердый и жестокий. Если трусость вообще худший из пороков (слова Иешуа Га-Ноцри), то в сильном она еще и позорна. Такова основная мысль писателя в прочтении образа Понтия Пилата, героя, покрывшего себя историческим позором.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Просвещение мировая литература.
Сейчас вы читаете: Центральный персонаж романа М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита”