Драматические судьбы личности в условиях тоталитарного общественного устройства (по роману Замятина “Мы”)

Человеку свойственно заглядывать в будущее, пытаться распознать его очертания. Сколько пи­сателей разных исторических эпох пытались приоткрыть завесу, за которой скрывается буду­щее, предугадать то, что не дано знать никому (Кампанелла в “Городе Солнца”, Жюль Верн в своих романах, Оруэлл в “1984”, Н. Г. Черны­шевский в “Что делать?” и др.).
Таким писателем-фантастом был и Е. Замя­тин. Неудовлетворенность настоящим, совет­ской действительностью, заставила его зада­ваться вопросом: каким должно быть будущее, чтобы чувствовать

себя счастливым, чтобы осу­ществить свои планы, реализовать идеалы?
Один из возможных ответов на этот вопрос – знаменитый “четвертый сон” Веры Павловны из романа Чернышевского “Что делать?”. Замятин как будто специально повторяет описание этой классической утопии: его герои живут коммуной в городе из стекла и металла.
В романе “Мы” в фантастическом и гротес­ковом облике предстает перед читателем возможный вариант общества будущего. Мечта сильных мира сего в романе сводится к следующему: “Жизнь должна стать строй­ной машиной и с механической неизбежнос­тью вести нас к желанной цели”.
Перед нами разворачивается “математически совершен­ная жизнь” Единого Государства. Символиче­ский образ “огнедышащего интеграла”, чуда технической мысли и одновременно орудия жесточайшего порабощения, открывает кни­гу. Бездушная техника вместе с деспотичес­кой властью превратили человека в придаток машины, отняли у него свободу, воспитали в добровольном рабстве. Мир без любви, без души, без поэзии. Человеку-“нумеру”, ли­шенному имени, было внушено, что “наша несвобода” есть “наше счастье” и что это “счастье” – в отказе от “я” и растворении в безликом “мы”. Ему также было внушено, что художественное творчество – “уже не бес­пардонный соловьиный свист”, а “государ­ственная служба”. Интимная жизнь тоже рассматривается как государственная обя­занность, выполняемая сообразно “табелю сексуальных дней”.
Роман Замятина – предупреждение о двойной опасности, грозящей человечеству: гипертрофированной власти машин и власти государства. “Однотипность” безраздельно и неусыпно властвует над жизнью всех чле­нов общества. Это обеспечивается совер­шенной техникой и недремлющими очами “хранителей”.
Сочинение Замятина проникнуто раздумья­ми о российской послереволюционной дейст­вительности. В нем угадываются сокровенные мысли о возможных и уже обнаружившихся при жизни писателя извращениях социалисти­ческой идеи.
Отношение к политике военного коммунизма стало камнем преткновения для писателя. Эта политика, предусматривающая централиза­цию политической и экономической жизни в стране, введение жестких мер, была времен­ной и вынужденной в условиях гражданской – войны и хозяйственной разрухи. Но Замяти­ну (и не только ему в ту пору) представ­лялось, что другого выбора не будет и что людям навязана единственная модель даль­нейшего движения – новый вариант тотали­таризма.
Очень многие сцены романа заставляют вспомнить недавнее прошлое. Манифеста­ция в честь Благодетеля, официозные, едино­гласные выборы, “хранители”, которые сле­дят за каждым шагом человека. Но Замятин показывает, что в обществе, где все направ­лено на подавление личности, где игнориру­ется человеческое “я”, где единоличная власть является неограниченной, возможен бунт. Способность и желание чувствовать, любить, быть свободным в мыслях и поступ­ках толкают людей на борьбу. Но власти нахо­дят выход: у человека при помощи операции удаляют фантазию – последнее, что застав­ляло его поднимать гордо голову, чувствовать себя разумным и сильным. Все же остается надежда, что человеческое достоинство не умрет при любом режиме. Эту надежду вы­сказывает женщина, которая своей красотой побуждает к борьбе.
У Замятина в романе есть мысль, необыч­ная для многих наших современников. Писа­тель настаивает на том, что не существует идеального общества. Жизнь – это стремле­ние к идеалу.
Есть в романе еще одна тема, созвучная сегодняшнему дню. Это тема экологической тревоги. “Антиобщество”, изображенное в книге, несет гибель естеству жизни, изоли­руя человека от природы. Автор мечтает вы­гнать “обросших цифрами” людей “голыми в леса”, чтобы они учились там у птиц, цве­тов, у солнца. Только это, по мнению автора, может восстановить внутреннюю сущность человека.
Автор романа “Мы” принадлежит к тем крупным художникам, которые усиленно пы­тались привлечь внимание общества к “веч­ным ценностям” в условиях глобальных исто­рических сдвигов XX века. В свое время ро­ман не был принят. Очень дорого обошлись нам легкомыслие и обидчивость тогдашних идеологов по отношению к сомнениям Замя­тина. Автор на своих “запретных” страницах выстраивает непрерывную цепочку времени, не проследив которую нельзя понять ни на­стоящего, ни будущего. Произведения, по­добные роману “Мы”, пробившиеся к нам из небытия, позволят “по-новому” взглянуть на события истории, осмыслить роль человека в них. “Мы” – предостережение против отка­за сопротивляться в том случае, когда чело­веческое сообщество хотят превратить в со­вокупность “винтиков”. Такие произведения, как “Мы”, “выдавливают” из человека рабст­во, делают его личностью.
Уезжая в эмиграцию, Замятин (как он об этом писал Сталину) надеялся, что, может быть, вскоре вернется, – “как только у нас станет возможно служить в литературе боль­шим идеям без прислуживания маленьким людям, как только у нас хоть отчасти изменит­ся взгляд на роль художника слова”. Замятин смог вернуться на родину лишь с концом “ига разума” и началом распада единого государ­ства. Посмертно.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Содержание воспитательного процесса в современных условиях.
Сейчас вы читаете: Драматические судьбы личности в условиях тоталитарного общественного устройства (по роману Замятина “Мы”)