Драматургия Болдинской осени

Знаменитая Болдинская осень 1830 года – пора не выводов, но вопросов. Сентябрь – ноябрь… В жизни – полная неопределенность: в отношениях с властью – “то дождь, то солнце” , ожидаемая женитьба под вопросом , денежные обстоятельства самые незавидные . Когда ехал – не знал, что напишется, да и напишется ли?

А соседство холеры сковало все надежды. Неизбежные мысли о смерти, о недавно ушедшем из жизни дяде… “того и гляди, что к дяде Василью отправлюсь” .

Тщетные попытки выбраться из зоны карантина… Все – против.

И вдруг – взрыв! “И пальцы тянутся к перу, перо к бумаге…” Он с легкостью меняет жанры. Лирика, последние главы “Онегина”, повести Белкина, статьи, “драматические опыты”.

Неустойчивость в жизни, неустроенность душевная порождают вопрос за вопросом, и, терзаемый вопросами, он торопится ответить – творчеством. Почти каждый “ответ” – классика. Иногда – ясновиденье: в начале осени – “Бесы”, в конце – “Пир во время чумы”.

Бывают такие эпохи в жизни народов и государств, когда историческая “учеба” обретается не медленным движением – от первого “класса” до

последнего, – но рывком: “младшие”, “средние” и “старшие” классы проходятся как бы одновременно. В жизни художника бывают подобные же времена. Все, что прежде требовало долгих, кропотливых и разнообразных трудов, вдруг дается сразу. “Странные противоположные чувства волновали меня”, – скажет герой пушкинского “Выстрела”, который будет написан в Болдине.

Это – почти о самом себе.

Болдинские просторы. Фото Г. Д. Петрова.

9 сентября он напишет три письма. Дяде невесты, Наталии Гончаровой, – сухое, намеренно деловое. Ей самой: “я счастлив, только будучи с вами вместе”. И другу: “как весело удрать от невесты, да засесть стихи писать”




Constrictive sonorants.
Сейчас вы читаете: Драматургия Болдинской осени