Жанровый сюжет летописи “Слово о полку Игореве”

Существует близость “Слова” к двум жанрам народной поэзии – славам и плачам. Близость эта, однако, не ограничивается жанровыми аналогиями. Конечно, “Слово” – отнюдь не произведение устной народной поэзии, но оно очень близко к ней по своей идейной сущности и стилистическому строю. “Слово” насыщено образами народной поэзии: тут и деревья, приклоняющиеся до земли от горя, тут и никнущая от жалости трава, и сравнения битвы с пиром, с жатвой. Близка к народным плачам лирическая песнь Ярославны. В плачах постоянны те же обращения

к ветру, к реке, к солнцу, которые имеются и в песне Ярославны. Народен сон Святослава, полный устно-поэтических символов. Сказочно описание бегства Игоря; в сказках нередко герой, спасающийся от колдуна, превращается в животных.
Когда “Слово” было открыто в начале 90-х годов XVIII века, оно не было понято в своей идейной сущности, частично в своих исторических реалиях и отдельных местах текста. Особенно ярко неподготовленность ученых конца XVIII века к пониманию “Слова” выразилась в неправильном разделении его текста на слова. В рукописи “Слова”, по свидетельству видевших ее, текст был написан в сплошную
строку, без разделения на слова, и последнее пришлось производить самим первым издателям. Не были поняты идеи “Слова”, его призыв к единению, связи “Слова” с русской и украинской народной поэзией, не был определен язык, на котором написано “Слово”.
Наше современное понимание “Слова” – результат длительного изучения “Слова”, его эпохи, памятников древнерусской литературы, истории русского языка, русской народной поэзии, древней русской культуры в целом и т. д. Многое в “Слове” было подтверждено позднейшими открытиями различных памятников древнерусской литературы: “Задонщины”, известной приписки в псковском “Апостоле” 1307 года, “Слова о погибели Русской земли” и т.д. Только безнадежно испорченные места, каких, кстати, много и в других памятниках древней русской литературы, особенно тех, которые, как и “Слово”, дошли до нас в единственном списке, остаются до сих пор в “Слове” без удовлетворительного объяснения. Не было ни одного крупного русского ученого-филолога, который не писал бы о “Слове”. Всего в исследовательской литературе насчитывается около 1000 работ о “Слове”.
Первая половина XIX века в изучении “Слова” отмечена существованием скептического отношения к подлинности “Слова” у ряда тогдашних ученых. Скептицизм этот был порожден так называемой скептической школой русской историографии. Скептицизм в отношении “Слова” был лишь частным случаем общего скептицизма, который проявлялся в отношении всех основных памятников древней русской письменности представителями скептической школы. Скептики сомневались в подлинности всех памятников XI-XII веков, которые противоречили их невежественным представлениям об уровне древней русской культуры: Древнейшей летописи, которую они считали составленной в XIV веке, Русской правды, договоров Олега и Игоря с греками, “Поучения” Владимира Мономаха, сочинений Кирилла Туровского и, конечно, “Слова о полку Игореве”. Они не щадили даже фактов, подтвержденных многими свидетельствами, и сомневались в том, что, по существу, являлось очевидностью.
Скептицизм первой половины XIX века в отношении “Слова” пришел к своему концу по двум причинам. Во-первых, изжила себя и перестала существовать сама скептическая школа, с которой были связаны скептические воззрения на “Слово”. Во-вторых, скептицизм в отношении “Слова” исчезал, по мере того как открывались новые факты, подтверждавшие подлинность “Слова”, по мере того как объяснялись отдельные “темные места” “Слова”, подыскивались к нему параллели в других древнерусских памятниках, прояснялся и изучался язык “Слова”, объяснялась его идейная сторона, выяснялись те или иные исторические обстоятельства, упомянутые в “Слове”, выявлялись связи “Слова” с фольклором, создавались правильные представления о культуре Древней Руси.
Подобно Игорю, обернувшемуся соколом и бившему гусей и лебедей к завтраку, обеду и ужину, в былине о Волхе Всеславьевиче Волх, обернувшись соколом, бьет гусей и лебедей для дружины. Воспитание курских дружинников Всеволода буй-тура напоминает воспитание того же Волха Всеславьевича. Даже языческие боги, упоминаемые в “Слове”, воспринимаются как образы народной поэзии, Народен и образ “девы Обиды”, встречающийся и в записях устной поэзии XIX века. Народного богатыря напоминает Всеволод буй-тур, когда Гон прыщет на врагов стрелами, гремит об их шлемы мечами харалужными. Подобно Илье Муромцу, Всеволод буй-тур сражается с врагами и куда поскачет, там лежат поганые головы половецкие. Богатыря напоминает и Ярослав “Слова”, когда он бросает тяжести за облака. С народной поэзией связывают автора “Слова о полку Игореве” не только художественные вкусы, но и мировоззрение, политические взгляды. Поэтому нельзя говорить о механическом влиянии на автора “Слова” русской народной поэзии. Автор “Слова” творит в формах народной поэзии потому, что сам он близок к народу, стоит на народной точке зрения.
Связь автора “Слова” с народной поэзией не была случайной. Он занимал независимую патриотическую позицию, по духу своему отвечавшую интересам широких слоев трудового населения Руси. Его произведение – горячий призыв к единству Руси перед лицом внешней опасности, призыв к защите созидательного труда русского населения. Вот почему и его художественная система тесно связана с русским народным творчеством.
Тем не менее “Слово о полку Игореве” – произведение письменное, а не устное. Как бы ни были в нем сильны элементы устной речи и народной поэзии, “Слово” все же писалось, и писалось как литературное произведение. “Слово” – не запись устно произнесенной речи или спетой исторической песни. “Слово” было с самого начала написано его автором, хотя автор и “слышал” все то, что он писал, проверял на слух его ритм, звучание.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Основные функции учителя в процессе обучения.
Сейчас вы читаете: Жанровый сюжет летописи “Слово о полку Игореве”