Петербург в лирике О. Мандельштама

Кто, скажите, мне сознанье
Виноградом замутит,
Если явь – Петра созданье,
Медный всадник и гранит?
О. Мандельштам
Петербург всегда был дорог и близок сердцу О. Ман­дельштама, потому что здесь прошли его детство и юность. К образу этого города, который неузнаваемо менялся с течением времени, поэт возвращается на протяжении всего своего творчества. Даже не называя его, в целом ряде стихотворений Мандельштам упоминает Адмирал­тейство, Медного всадника, Дворцовую площадь, Казан­ский собор.
А над Невой – посольства полумира,

/> Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.
Город в стихотворениях Мандельштама живет своей внутренней жизнью, в то время как поэт любуется красо­той северной столицы, восхищается совершенством зда­ний и храмов.
И храма маленькое тело
Одушевленнее стократ
Гиганта, что скалою целой
К земле беспомощно прижат!
Зимний Петербург 1913 года встает перед нами в “Пе­тербургских строфах”. Широкая панорама города позво­ляет увидеть и валы сугробов на Сенатской площади, и дым костров, и блещущие холодом штыки, и мужиков, продающих сайки и сбитень.
Для Мандельштама в этом городе сосредоточена вся Россия. Зимуют пароходы. На припеке
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна – как броненосец в доке, –
Россия отдыхает тяжело.
В стихотворении 1920 года “В Петербурге мы сойдемся снова.” звучат тревожные мотивы смерти, холода, пусто­ты. Поэту кажется, что похоронено солнце, и лишенный света и тепла город погружается в черный бархат “всемир­ной пустоты”. В почти безлюдном ночном Петербурге мно­жество звуков, и почти все они – отзвуки сложного пере­ломного времени.
Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Возвращаясь в город, “знакомый до слез, до прожи­лок, до детских припухлых желез”, в страшные 30-е годы, Мандельштам не узнает его. Перед нами – город страха, грязи, живых мертвецов. Приходящие по ногам “гости дорогие” уводят в неизвестность ни в чем непо­винных людей, вселяя в сердца оставшихся ужас, зас­тавляя лгать и притворяться. Мандельштаму кажется, что Петербург ему грозит гибелью и борется за свое право на жизнь.
Петербург! Я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Воспоминания об уютном, богатом, прекрасном Петер­бурге живы в памяти поэта, но реальный город страшен, он подавляет волю и достоинство человека.
И все же Мандельштам верит, что Петербург сумеет вернуть свое былое величие, снова станет городом, куда хочется возвращаться.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Paradigmatic grammar.