Образ возлюбленной в лирике Блока


Образ возлюбленной в лирике Блока претерпевал эволюцию вместе с духовной развитием самого поэта, метаморфозами в его личной жизни. Если в “Стихах о Прекрасной Даме” через любовь к женщине открывается любовь ко всему миру, а облик лирической героини связан с “непостижимой тайной” и “красотой неизреченной”, то в циклах “Снежная маска” и “Фаина”, отразивших чувство Блока в актрисе Наталье Волоховой, в образах лирического героя и героини воплощена идея любви – страсти, наполнившей их души, которая “никому и ничему не верна”. Интересно, что эти на первый взгляд абсолютно различные ипостаси возлюбленной пройдут через всю поэзию Блока, часто совмещаясь в образе одной героини.
Например, в стихотворении “И вновь, сверкнув из чаши винной.” герой вспоминает конкретные эпизоды, “поцелуи на запрокинутом лице”, и идеализируя любимую женщину, ей придаются неземные черты: “И ты смеешься дивным смехом, / Змеишься в чаше золотой, / И над твоим собольим мехом / Гуляет ветер голубой”. Ассоциацию героини с небесным образом усиливает эпитет “голубой”, который передает эмоциональное отношение и обозначает нечто возвышенное, заветное, прекрасное. Бесплотный, отвлеченно-мечтательный образ Прекрасной Дамы, Души мира, Вечной Женственности образ ипостась, лишенную ореола святости. Не случайно эпитет “Голубой”,


относится к ветру, а сама героиня “змеится в чаше золотой”. Золото, как известно, у Блока передает лишь видимый, наружный отблеск. Женский образ оказывает слит с хмельной стихией и стихией снежной. Поэт чувствует их тайное родство, подчеркивается стихийное начало любви. Новая “встречная” в снежной метельной мгле становится воплощением красоты, способной преобразить обыденность, затянутую незримой паутиной. “Снежные вьюги” влекут к вольной, окрыленной жизни.
Смятение героя в строках “И вновь, свернув из чаши винной, / Ты поселила в сердце страх” антитетично беззаботности героини: “И ты смеешься дивным смехом, Змеишься в чаше золотой”. Многогранность и сложность мировосприятия переданы тем, что один и тот же предмет имеет разные эпитеты: “из чаши винной” – “в чаше золотой”, “в темных струях” – “в живые струи”.
Настораживают метафоры, придающие образу героини змеиные черты: “в тяжелозмейных волосах”, “змеишься в чаше золотой”. Такое уподобление возлюбленной змее в циклах “Снежная маска” и “Фаина” мы встретим еще не раз, образ змеи буквально “переползает” из одного стихотворения в другое.
Так, стихотворение “сквозь винный хрусталь” композиционно делиться на три части: с первых строк (“В длинной сказке / Тайно кроясь, / Бьет условный час”) у нас рождается ощущение сказочности и таинственности, во второй части поэт и дама обмениваются шутливо – колкими репликами, и в финале волшебство рассеивается: “На плече за тканью тусклой, / На конце ботинки узкой / Дремлет тихая змея.” Чувство нереальности происходящего так и остается у Блока на протяжении всего их романа с Волоховой. В “лирической поэме”, так назвал поэт цикл “Снежная маска”, слились “среброснежные ночи”, певучие вьюги, темные дали, электрический свет, разрывающий тьму, призывные рога метели, летящие звезды, застывающий серп луны, слепая и темная страсть, восторг необратимой гибели. (В. Орлов)
Облик любимой, предательской, хищнический, змеиный, словно растворяется “в ином, высоком”, лирический герой как под гипнозом готов безрассудно повиноваться всему, как року, с которым безнадежно и не нужно бороться.
От стихотворения к стихотворению растет уверенность, что боль, обида, попытка таят в себе нечто возвышенное и необходимое.
Однако характерно связанное с героиней нарастание мотива смерти, либо прямо упоминаемой ( “Волю мне твою открой, / Обойми змеей – рукой: / Буду мертвым я с тобой.” ), либо иносказательной переданной.
Нельзя не заметить навязчивое употребление эпитета “темный” по отношению к героине “Снежной маски” и “Фаины”. И хотя Блока все в 1907 году вспоминают необычайно легким, стремительным, окрыленным, Андрей Белый увидел в этой метельной легкости спрятанное страданье: “Веселье то – есть веселье трагедии; и полета над бездной; я видел – грядущий надлом.” Демоническая женщина для лирического героя – и влекущая комета, влачащая звездный шлейф, и близкая героиням Достоевского инфернальная “женщина, отравленная красотой своей”. Однако такой образ непокорной женщины с русской “разбойной красотой” наиболее точно выражает черты самой России, как ее понимал Блок. Если в “Снежной маске” героиня выступает как символ страсти, ей не присваивают конкретные свойства характера, то в “Фаине” обрисован портрет нервной, властной и загадочной женщины, которая стала для поэта “волей, воздухом и огнем”. Фаина не похожа на бесплотное и прозрачное видение. В кипении безудержных страстей восторг поэта не знает предела:
“Вот явилась. Заслонила.
Всех нарядных, всех подруг,
И душа моя вступила
В предназначенный ей круг”.
“И под знойным снежным стоном
Расцвели черты твои.
Только тройка мчит со звоном
В снежно – белом забытьи.”
И здесь опять мы видим как в женском образе поэту видится Россия, ее судьба, русская национальная стихия с традиционно символизирующими ее образами – топосами – тройкой, зимой. В Фаине со всей полнотой воплощено представление Блока о свободе и удали народного характера. “Одна Наталия Николаевна русская, со своей русской “случайностью”, не знающая, откуда она, гордая, красивая и свободная. С мелкими рабскими привычками и огромной свободой”, – писал поэт о Волоховой. Стихотворения, воссоздающие поэтическое представление Блока о возлюбленной, насыщены колоритом “вольной Руси”:
“Смотрю я – руки вскинула,
В широкий пляс пошла.
Цветами всех осыпала
И в песне изошла.”
“С ума сойду, сойду с ума,
Безумствуя, люблю,
Что вся ты – ночь, и вся ты – тьма,
И вся ты – во хмелю.”
В этих “щемящих звуках” русской песни есть отголосок и некрасовских поэм; образ Фаины оказывается родственным той, что “коня на скаку остановит”, “в горящую избу войдет”. В поэтике стихотворений не случайными оказываются “лебяжья поступь”, “открытый говор”, “цветистый хмель”. Фаина может выступит в образе “лихой солдатки”.
Глубина веры поэта в “необъятные силы” России, в ее внутреннюю свободу является отличительной чертой всей поэзии Блока. Проникаясь поэзией “Вольной Руси”, меняется и сам лирический герой.
Герой трезво смотрит на кричащие противоречия окружающей действительности, мы уже видим отвлеченной мечтательности, идиллической безмятежности.
Из “безвременья”, от воспевания вечности поэт бросается в современность, не отрицая в ней ни темного, ни жалкого, ни мелкого, так как без этого невозможна полная жизнь, в которой надо испытывать все чувства:
“и смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель – я знаю –
Все равно: принимаю тебя”!
Приходит понимание, что любовь способна перевести любую боль, обиду и придать им особый смысл.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Пушкинская эпоха по роману евгений онегин.
Сейчас вы читаете: Образ возлюбленной в лирике Блока