Литературное новаторство Жюля Верна

Новому типу романа соответствовал и новый герой: неутомимый исследователь, инженер, изобретатель, ученый. Его стремления определяются не узко эгоистическими расчетами, как у большинства героев буржуазной литературы, а интересами куда более возвышенными и общественно-значимыми. В будущее устремлены не только научно-технические фантазии Жюля Верна, но и его герои – первооткрыватели новых земель и творцы удивительных машин. Время диктует писателю свои требования. Жюль Верн уловил эти требования и откликнулся на них “Необыкновенными

путешествиями”.
“В 1863 году, – пишет Жюль Верн в шестой главе романа,- благодаря усилиям Надара в Париже создается “Общество аппаратов тяжелее воздуха”. Оно оказывает содействие изобретателям, испытывающим различные летательные машины; на некоторые из них уже получены патенты. Таковы: геликоптер с паровым двигателем де Понтон Амекура; летательный аппарат де Лаланделя, сочетающий в себе винты, наклонные плоскости и парашюты; аэроскаф де Луврие; механическая птица Этерно, летательная машина Груфа, крылья которой приводятся в движение рычагами. Словом, лед тронулся! Стой поры изобретатели изобретают, а ученые
производят расчеты, цель которых – сделать воздушное сообщение практически осуществимым. .И эти машины взлетят в воздух в тот день, когда будет изобретен достаточно мощный и чрезвычайно легкий двигатель”.
Этюд об Эдгаре По и другие ранние вещи показывают, как велика была его творческая целеустремленность. Замыслы многих произведений, написанных значительно позже, восходят, оказывается, к тому времени, когда он еще только начинал работать над “Необыкновенными путешествиями”.
В 1865 году он напечатал свой первый “астрономический роман” – “С Земли на Луну”. В девятнадцатой главе Мишель Ардан сообщает о преимуществах, которыми пользовались бы жители Земли, если бы ось вращения была, как на Юпитере, почти перпендикулярна к плоскости орбиты.
Снимая с полки томики Эдгара По в превосходных переводах Шарля Бодлера, Жюль Верн с наслаждением перечитывал детективные новеллы, а из фантастических отдавал предпочтение тем, в которых научная сторона замысла не приносится в жертву поэтическому произволу. Коротенькая вещица “Утка о воздушном шаре” казалась ему образцом “реальной фантастики”. Аэростат “Виктория”, управляемый с помощью архимедова винта, за 75 часов пересекает Атлантику. “Отчет” о воздушном путешествии из Северного Уэллса в Южную Каролину вызвал в свое время много толков. Читатели “Нью-Йорк Сан”, поддавшись на очередную мистификацию Эдгара По, приняли газетную утку за чистую монету. И, конечно, не без тайной мысли усовершенствованный аэростат доктора Фергюссона назван тоже “Викторией”! У первого романа Жюля Верна было два крестных отца – Эдгар По и Надар.
Интересен также почти одновременно напечатанный в “Мюзе де фамий” очерк “По поводу Гиганта” – о последних опытах в области аэростатики и аэродинамики и моделях геликоптеров, которые демонстрировали Понтон дАмекур и Лаландель перед членами только что созданного “Общества летательных аппаратов тяжелее воздуха”. Этот очерк позволяет судить о том, что Жюль Верн был убежденным сторонником авиации уже в тот период, когда в своем первом романе отдал дань увлечению воздухоплаванием. Впоследствии его герой Робур завоюет воздушную стихию на гигантском геликоптере “Альбатросе”. Роман “Робур-Завоеватель” вышел в свет и 1886 году, но он полон живых откликов на бурные споры, разгоревшиеся в 1863 году между сторонниками “легче воздуха” и “тяжелее воздуха”.
За истекшие десятилетия его отношения к “гениальному поэту человеческих странностей” нисколько не изменилось: “Пылкая фантазия увлекает Эдгара По за пределы действительности”; “Он переходит все границы Вероятия”; “Фантазия и только фантазия господствует у него надо всем”, – сказано в “Ледяном сфинксе”. Дальнейшее развитие сюжета приводит к постепенному раскрытию тайн, оставленных в “Истории Артура Гордона Пима” без ответа. Иррациональная основа замысла получает логическое и в какой-то степени допустимое истолкование. (Таинственный “ледяной сфинкс” оказывается огромной магнетитовой скалой.) Несмотря на то, что Жюль Верн был скован необузданной фантазией предшественника, его эксперимент блестяще удался: два романа читаются как одно целое и в то же время Жюль Верн и в “Ледяном сфинксе” остается самим собой.
Говоря о романе “История Артура Гордона Пима из Нантукета”, в котором трагическое путешествие к Южному полюсу умышленно оставлено без развязки, Жюль Верн не может удержаться от риторического вопроса: “Рассказ о приключениях Пима прерван. Будет ли он когда-нибудь продолжен? Найдется ли такой смельчак, который рискнет вторгнуться в область неизвестного?” Этим смельчаком оказался сам Жюль Верн. В 1897 году – то есть спустя тридцать четыре года! – он выпустил роман “Ледяной сфинкс”, задуманный как продолжение романа Эдгара По.
Можно предположить, что замысел “Робура-Завоевателя” восходит к началу шестидесятых годов, когда Жюль Верн особенно пристально следил за опытами первых энтузиастов авиации и сам принимал в них участие, как “инспектор” новорожденного “Общества летательных аппаратов тяжелее воздуха”.
Упоминание в том же этюде новеллы “Три воскресенья на одной неделе” сопровождается подробным разъяснением географического казуса: “для трех человек на одной неделе может быть три воскресных дня в том случае, если первый совершит кругосветное путешествие, выехав из Лондона (или из любого другого пункта) с за




За что мы любим руслана из поэмы руслан и людмила.
Сейчас вы читаете: Литературное новаторство Жюля Верна