Несмотря на то, что А. Т. Твардовский был признан властью, его творче­ство в определенной степени выпадало из рамок «официальной» литера­туры. Будучи далеким от ее искусственной патетики и агитационной трескотни, в своей лирике поэт стремился освещать трагическую правду народной жизни. Под этим углом, в частности, он осмыслял тему Великой Отечественной войны в послевоенных произведениях. Напоминая о много­численных жертвах, которые народ понес в борьбе за победу, Твардов­ский вступал в скрытую полемику с теми авторами, которые под маркой казенного оптимизма замал­чивали правду о трагизме военной жизни, о много­численных ошибках, допущенных руководством страны в первые месяцы войны, о безутешной скор­би тех, кто оплакивал погибших близких. Оглуши­тельному звону фанфар официальной литературы он противопоставлял проникновенные реквиемные стихи, торжественным «одам» в честь страны-побе­дительницы — скромные поэтические памятники павшим неизвестным солдатам, скрывавшемуся за парадами и речами равнодушию к воинам — пафос сохранения памяти об их подвиге. Поэт подчеркивал, что в послевоенные годы его душу переполняло вы­несенное из фронтовой жизни чувство, которое можно было бы определить как «вечный долг живых перед теми, кто отдал жизнь за общее дело, невоз­можность забвения и не иссякающее ощущение как бы своего присутствия в них, а их — в себе».
Такими настроениями были пронизаны, в част­ности, его стихи «22 июня 1941 года», «Их памяти», «Сыну погибшего воина», «Жестокая память» и мно­гие другие. В этом ряду находится и знаменитое стихотворение «Я убит подо Ржевом», написанное от лица погибшего солдата. Свой рассказ герой начинает в подчеркнуто сдержанной манере, напо­минающей стиль военных рапортов и похоронок:
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Постепенно в это повествование вплетаются ин­тонации народно-разговорной речи:
И во всем этом мире,
До конца его дней.
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей,
А также щемящие лирические нотки:
Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме.
В следующих строфах в голос лирического героя вливаются голоса всех погибших на фронте солдат, и таким образом его повествование разраста­ется в исповедь коллективного «мы», от имени которого в стихотворении провозглашается высшая ценность — свобода отчизны. Изображая карти­ну мира живых, пронизанного неслышными голосами погибших, автор утверждает идею сохранения исторической памяти о жертвах войны.
Жестокая правда военных будней отразилась и в поэме «Василий Теркин», писавшейся в годы войны и имевшей своей целью моральную поддержку боевого духа советских воинов. Поэтому картины суровой военной пов­седневности в ней уравновешивалась жизнеутверждающим пафосом, на­родным юмором,...

настроением уверенности в победе над врагом. Поэма состоит из разнообразных эпизодов фронтовой жизни простого русского солдата Василия Теркина — опытного бойца и обаятельного чело­века, которому храбрость, смекалка, выносливость и веселая бодрость духа позволяют достойно преодолевать любые опасности. Каждый из таких эпизодов представляет собой завершенный внутри себя стихотворный рассказ об очередном солдатском «приключении» главного героя. В этом смысле каждую главу поэмы можно читать как отдельное произведение. Однако между ними существует определенная связь, отражающая общий ход Великой Отечественной войны — от отступления советских войск в первые месяцы после нападения гитлеровской Германии до их победонос­ного вторжения в Берлин. Последовательно двигаясь от главы к главе, поэт разворачивает панораму охваченной войной страны с ее сожженными селами, изуродованной взрывами землей, окропленными кровью снежны­ми полями. Постепенно он знакомит читателя с разными эпизодическими персонажами (командиром, выводящим бойцов из окружения, бывшим солдатом Первой мировой войны, танкистами, медсестрой и др.), которые составляют портрет народа Советского Союза. В своих лирических от­ступлениях автор размышляет о «великой» и «малой» родине, о героизме и человечности, о великих исторических бедах и нехитрых радостях солдатского житья, о человеческом бытии — беззащитном перед разру­шительными силами войны и в то же время величественном в своем со­противлении злу. Таким образом в тексте поэмы соединяются эпическое (батальные сцены, зарисовки фронтового быта) и лирическое (авторские отступления) начала.
Воссоздавая в «Василии Теркине» трагическую реальность войны, А. Т. Твардовский опирался на традиции реалистической литературы.
Вместе с тем, стремясь воплотить в главном ее герое важнейшие черты национального характе­ра, он обращался к фольклорной традиции. Пе­реплетение указанных линий наложило на поэму тот самобытный отпечаток, который придал ей вид густо окрашенной фольклорным колоритом «энциклопедии военной жизни», балансировав­шей на грани «полусказки-полубывальщины», а ее герою — черты «удальца молодца», напомина­ющего Ивана-царевича из русских сказок. Бла­годаря этому фигура Василия Теркина приобрела масштаб обобщенного образа «человека-наро­да», лишенного индивидуальных особенностей, но зато наделенного народной душой. И сама его биография, отражающая жизнь народа в военное лихолетье, и его речь, насыщенная на­родными пословицами, поговорками, присказками, прибаутками, и его отношение к войне как к тяжелой работе, отражающее народную точку зре­ния на нее, — все это подается Твардовским как проявления народного сознания. Как лучшие свойства русского характера осмысляются в поэме непоказной героизм Теркина, его сыновья любовь к родине, его чувство товарищества, душевная широта, искренность, изобретательность и простота. Живительная жизнестойкость героя, его умение «перетереть» любые испыта­ния (на что и намекает фамилия Теркин), его способность преодолевать смертельные опасности выражают народную веру в победу над губительными силами.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

Война глазами победителей (о войне в творчестве А. Т. Твардовского)