Дети и война в поэзии Твардовского

Дети и война – нет более ужасного сближения противоположных вещей на свете”, – напишет он в одном из своих очерков. И сколько их, детских судеб, исковерканных войной, повстречал он на дорогах войны! Детей, потерявших матерей, матерей, оплакивающих погибших на их глазах детей.
В 1937-1938 годах Твардовский много занимался переводами, немало переводил из Тараса Шевченко. Один из переводов имеет прямое касательство к нашему разговору – это стихотворение “И в самых радостных краях.”:
И в самых радостных краях Не знаю ничего красивей, Достойней матери счастливой С ребенком малым на руках. Бывает иногда: смотрю я, Любуюсь ею, и печаль Охватит сердце вдруг; и жаль Ее мне станет, и, тоскуя, Пред нею голову склоню я, Как перед образом святой Марии – матери прекрасной.
Строки эти могут стать эпиграфом к детской теме военной и послевоенной поры в творчестве Твардовского. С особой пристальностью вглядывается поэт в женские и детские судьбы, с невыразимой болью и нескрываемой печалью думает о них. Еще во время похода в Западную Белоруссию были написаны стихи о вдове, встреченной под Брест-Литовском в сентябре 1939 года, что
– .сама стоит у хаты,
– И, держась за юбку,
– в ряд Лесенкой живой ребята
– Босоногие стоят.
– (“Вдовий флаг”)
А в дни Отечественной войны это и “жена командира, бежавшая из Минска с детьми в ночь первой жестокой бомбежки”, подобранная во время короткой остановки поезда Москва – Киев на станции Хутор Михайловский. “Ей нужно было в Белую Церковь, к родным мужа. Вряд ли она добралась туда, – сетует Твардовский, – всего через несколько дней я увидел Белую Церковь, оставленную нами” (“Из утраченных записей”); и “мальчик, везущий на саночках мать, тяжело раненную, когда шел бой за их деревню”; и девочка с ребенком на руках и с двумя меньшими обапол себя, у трупа матери” (“Дети и война”) и многие другие.
Кому в наши дни неизвестно ставшее давно хрестоматийным стихотворение Твардовского “Рассказ танкиста” о мальчике “лет десяти – двенадцати”, указавшем танкистам, откуда бьет фашистская пушка.
– Был трудный бой.
– Все нынче как спросонку,
– И только не могу себе простить:
– Из тысячи узнал бы я мальчонку,
– А как зовут, забыл его спросить.
Но, вероятно, мало кто знает, что написано оно на основании реального события, рассказанного Твардовскому знакомым ему еще по финской войне майором Василием Архиповым. Случилось это осенью 1941 года во время боев за Полтаву. “Неизвестно имя мальчика, обнаружившего в одном из укромных дворов окраины 76-миллиметровую пушку и не только сообщившего об этом красным бойцам, но и сопровождавшего танк на то место.
Когда-нибудь фигура этого мальчика в раздувающейся пузырем рубашонке, держащегося одной рукой за башню танка, идущего в бой, будет изваяна скульптором”, – писал Твардовский в очерке “Майор Василий Архипов”.
Простой факт, переданный поэту старым знакомцем о боях на улицах Полтавы, послужил Твардовскому материалом для создания маленькой новеллы. Но как это сделано? Написанная словно бы с натуры картина обрамлена рамой первой и последней строфы, выражающих основную мысль, неотступную думу-сожаление лирического героя о том, что забыл спросить имя. Твардовский не просто пересказал услышанное от майора Архипова. Он и себя ощутил участником описываемого события и, как это




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Теория раскольникова.
Сейчас вы читаете: Дети и война в поэзии Твардовского