Замысел “Евгения Онегина”

Работа над “Евгением Онегиным” отняла у Пушкина много премени и сил. Осенью 1830 года, знаменитой Болдинской осенью, когда высокое вдохновение не покидало Пушкина на протяжении почти трех месяцев, ему казалось, что завершение же близко. 26 сентября 1830 года он записал план романа, каким он по-новому ему виделся. Широко, просторно развернулся художественный мир романа! Теперь это Пушкин сам сознавал особенно остро. В самом деле: чуть ли не половину европейской части России успел проехать поэт, прежде чем приблизился к финалу романа. С юга, от Кишинева и Одессы, попал он на север, в Михайловское. А оттуда на восток – в Болдино. И попутно – в Москву, Петербург, Павловское. Множество впечатлений накопил поэт. А самое главное, он в эти годы работы над замыслом романа изменялся сам – и менялись его взгляды на собственных героев и на построение романа. Работа над замыслом началась в одну эпоху, когда Пушкин общался с декабристами, когда черная туча реакции еще не заволокла исторический горизонт и когда можно было надеяться на дальнейшее прогрессивное развитие России. А завершалась работа над романом, когда декабристы были разгромлены, лучшие друзья Пушкина погибли, попали на каторгу, отошли от дел, перестали влиять на течение общественной жизни в стране. Сам Пушкин изменился – как поэт, как художник, как гражданин. Две ссылки и долгие размышления

об исторических судьбах России способствовали ускоренному гражданскому развитию Пушкина. А как поэт он перешел от романтического метода познания и изображения действительности к реалистическому, более глубокому и достоверному.
Что чувствовал, о чем думал тогда Пушкин, окидывая мысленным взглядом годы творческой жизни? Можно предполагать, что и теперь, подводя итоги своей работы над “Евгением Онегиным”, Пушкин живо представил этот мучительно трудный даже для гения процесс воплощения замысла в художественное произведение. В примечании к плану он записал: “1823 год 9 мая Кишинев-1830 25 сент. Болдино. 26 сент. А. П”. И добавил: “7 лет 4 месяца 17 дней”. Неужели конец? Но что-то Пушкина еще томило, и он еще не отошел от замысла. Работа продолжалась – об этом можно судить со всей определенностью. К помеченным в плане девяти главам, которые поэт назвал “песнями”, прибавилась десятая.
В тексте романа, который читали многие поколения русских людей, се нет. 19 октября 1830 года Пушкин сжег десятую главу. Но почему? Достоверно неизвестно и до сих пор, хотя вокруг этой главы “Евгения Онегина” ломали копья критики, историки литературы и читатели более века. Предполагают, что она была настолько опасна по содержанию, настолько резко обличительна, что поэт будто бы ие решился не только подготовить ее к публикации, но даже и дома не осмелился держать среди своих бумаг. Правда, он ее зашифровал перед сожжением. Но не всю! От нее сохранились и дошли до современного читателя лишь отрывки.
Да и самый план, написанный всего лишь в сентябре 1830 года, подвергся новым изменениям. Работа над текстом, над составом глав всего произведения продолжалась еще в 1831 году. И впервые роман полностью был опубликован только в 1833 году, т. е. десять лет спустя после возникновения замысла и начала его осуществления! И за это десятилетие не только “много переменилось в жизни” Пушкина и в российской действительности- сам литературный мир переменился в России и на Западе, новые направления складывались в мировом искусстве, читатели, зрители и слушатели уже иначе начинали воспринимать художественные образы. Мировое художественное сознание в своем развитии шагнуло на новую, более высокую ступень. И величайшая заслуга Пушкина именно в том состоит, что он одним из самых первых – в России, в Западной Европе и вообще во всем мире – со всей присущей ему могучей силой ума и воображения содействовал этому развитию мирового искусства.
Как это происходило? Работая над романом, Пушкин не только отдавал своему детищу время, силы, вдохновение работа обогатила его самого. Творя художественный мир романа, он испытал, по собственному признанию, восторг творца, когда его герои, им задуманные и созданные, начали жить по собственной воле, удивляя его неожиданными решениями, вызывая участие к себе или, напротив, неприязненное отношение. Наслаждение собственной творческой мощью он испытал не раз – и не только при работе над “Евгением Онегиным”. И это наслаждение при чтении удавшихся ему произведений изливалось подчас в особенно темпераментном виде. Вот свидетельство одного из современных пушкинистов: “Борис Годунов” – одно из немногих произведений Пушкина, самому ему доставившее полное творческое удовлетворение. Когда трагедия была закончена, он, по собственному признанию, перечитав ее вслух, “бил в ладоши и кричал: “Ай да Пушкин.”1.
А почему, собственно, должно быть иначе? Ведь в каждом человеке заключено творческое начало. Как был убежден Пушкин и его единомышленники из декабристов, как полагали ученые и художники великого литературно-общественного движения XVIII века, названного Просветительством, человеку изначала, от природы, при самом его рождении уже присущи некоторые именно человеческие, естественные качества, отличающие людей от всех других творений природы. И среди этих-то качеств Пушкин едва ли не на первое место ставил восторг и наслаждение, которые испытывает человек от хорошо сделанной работы, от удачного творения, от сознания полезности своего труда для других людей.
Именно это сознавал Пушкин в процессе работы над осуществлением замысла романа “Евгений Онегин”. Наслаждение собственной творческой мощью сочеталось у него с пониманием необходимости этого произведения. И оно действительно было необходимо! Для развития самого поэта. Для русской литературы. Для всей национальной культуры России.
Но этого мало. Пересоздавая российскую действительность, рисуя ее образное подобие, Пушкин стремился проникнуть в ее сущность, пытался отыскать силы, управлявшие развитием и поведением людей. Он искал те социально-исторические законы, в соответствии с которыми люди не только вступали в отношения между собой, но и думали, чувствовали, особым образом участвовали в событиях и по-своему осмысляли мир.
Такое изображение жизни в литературе принципиально отличается от романтического ее освещения. Пушкин одним из первых в России встал на путь критического реализма – нового художественного метода, только начинавшего утверждаться на Западе и в России. Работа над романом “Евгений Онегин” началась в пору, когда романтизм находился в наивысшем расцвете. Недовольные буржуазной действительностью и наступлением реакции, намеревавшейся вернуть мир к “доброму старому времени” феодализма, романтики выразили нежелание примириться с этим несправедливым социальным укладом. Они отворачивались от него и бежали в мечты, уходили в мир собственных переживаний.
Реализм был новой ступенью в развитии художественного сознания человечества. Реалистическое понимание жизни такою, какая она есть на самом деле, помогало осознанию закономерности ее развития. Не отворачиваться от нее, а трезво изучать ее, чтобы понять новое, идущее на смену временно торжествующей реакции,- вот к чему стремились художники-реалисты. В подавляющем большинстве они были оптимистами по своим взглядам на историю: они были убеждены, что социальная справедливость достижима в будущем.
Пушкин прошел через увлечение романтизмом. В ссылке на юге он создал ряд романтических поэм и других произведений. Для тех лет они были вершиной русского романтизма. Но за время работы над “Евгением Онегиным”, “Борисом Годуновым” и реалистической лирикой Пушкин стал по-новому понимать человека и его место в обществе и в истории. Даже изображая героев-романтиков, он теперь воспринимал их реалистически: он исследовал развитие их характеров под воздействием социально-исторических обстоятельств.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Основные художественные направления литературы эпохи просвещения.
Сейчас вы читаете: Замысел “Евгения Онегина”