О поэме «Цыганы» Пушкин

B начале 1820-х гг. поэма стала основным жанром пушкинского творчества. И
Это не случайно. Романтическая поэма исследовала взаимоотношения Человека и
Мира. Романтический принцип противопоставления героя окружающей среде,
Обнаруживший несовершенство общественных отношений и противоречивую
Сложность мира, побуждал поэта к анализу как среды, так и характеров
Героев. В обоих случаях (непосредственно и отраженно) выявлялся некий
Культурный уклад. На антитезе различных культур построены коллизии
«Кавказского пленника»

и «Бахчисарайского фонтана». Уже в это время в
Творчестве Пушкина вызревают в синкретическом виде принципы народности и
Историзма, понимаемые еще как некая данность, изначальная особенность
Общественного бытия человека (история как естественный порядок,
Определяющий обычаи и нравы прошлого). Вместе с тем и в «Кавказском
Пленнике», и в «Бахчисарайском фонтане» Пушкин прослеживает в
Психологической драме героев (Черкешенки, Гирея) симптомы воздействия на
Традиционные нравы культур, принадлежащих к иным этапам развития
Человечества. Причем в противоположность руссоистской
доктрине,
Определяющей проблематику «Кавказского пленника» (пагубное искажение
Естественных нравов под влиянием цивилизации), в «Вахчисарайском фонтане»
Европейская (христианская) духовность трактуется как залог просветления,
Возвышения героя.
Сама стремительность историчсских обытий. свидетелем которых довелось
Быть Пушкину, убеждала его в том, что сила современных обстоятельств,
Определяющих судьбу человека, едва ли не более значима, нежели
«естественное» его состояние.
В поэме «Цыганы» Пушкин отталкивается от коллизии «Кавказского пленника»
(переосмысляя ее), к которой восходит и сюжет «Евгения Онегина». Теперь в
Центр поэмы Пушкин ставит характер страстный, способный помериться с
«судьбой коварной и слепой». «Страсти роковые», терзающие Алеко, — это
Примета избранничества, примета характера неординарного, героического, В
Отличие от Пленника, Алеко, бежавший от «неволи душных городов», сам
Приходит в идиллический мир цыган, искренне желая слиться с ним; ср.:
«Кавказский пленник»
Казалось, пленник беднадежйый
К унылюй жизни привыкал.
Тоску неволи,
Жар мятежный
В душе глубоко
Он скрыв
Один за тучей громовою,
Возврата солнечного ждал
Недостигаемый грозою,
И буре немощному вою
С какой-то радостью внимал.
«ЦЫГАНЫ»
Подобно птичке беззаботной,
И он. изгнанник перелетный,
Гнезда надежного не знал
И ни к чему не привыкал,
Кому везде была дорога,
Гнезде была ночлега сень
Над одинокой головою
И гром нередко грохотал;
Но он беспечно под грозою,
И в ведро ясное дремал.
В романтической коллизии последней южной поэмы Пушкина особенно резко
Обозначилось противостояние двух ипостасей человеческой личности —
Естественно-природной и общественно-исторической, — что Пушкин и пытался
Отразить в монологе Алеко у колыбели младенца:
От общества, быть может, я
Отъемлю ныне гражданина — .
» Что нужды — я спасаю сына.
Нравственный выбор поэта здесь очевиден — романтический протест против
Буржуазной цивилизации заставляет искать идеального воплощения гармонии в
Мире природы и обычая. Но в финале поэмы пессимистичсски подчеркивается
Недостижимость этого идеала:
Но счастья нет и между вами,
Природы бедные
Сыны! . .
И под издранными шатрами
Живут
Мучительные сны.
И ваши сени
Кочевые
В пустынях не спаслись от бед,
И всюду страсти
Роковые
И от судеб
Защиты нет.
Вернулся к своему замыслу Пушкин лишь в Михайловском. «Знаешь ли мои
Занятия? — писал он брату в первых числах ноября 1824 г., — до обеда пишу
Записки, обедаю поздно. . .». «Образ жизни моей все тот же, — повторил он
Через несколько дней, — стихов нс нишу, продолжаю свои записки. . .». Судя
По некоторым данным. работа над записками в ту пору двигалась довольно
Скоро и, очевидно, вчерне была закончена летом 1825 г. Уже в сентябре этого
Года Пушкин сообщал П. А. Катенину: «Стихи покаместь я бросил и пишу свои,
То есть переписываю набело скучную, сбивчивую черновую тетрадь».
Изучение рабочих тетрадей Пушкина михайловской поры
Приводит к несомненному выводу, что до нас не дошла по крайней мере одна
Рабочая тетрадь того времени (ниже мы будем называть ее Михайловской
Тетрадью), в которой были черновики большей части «Бориса Годунова» (те
Сцены, начиная с шестой, которые записывались летом и осенью 1825 г.),
Поэмы «Граф Нулин» (созданной 13- 14 декабря 1825 г.), конца глав пятой и
Почти всей шестой «Евгения Онегина» (над ними Пушкин работал уже в 1826
Г.), а также ряда стихотворений 1825-1826 гг.: «Вакхическая песня», «Сцена
ИзФауста», «Зимний вечер», «Ода Хвостову», «19 октября» («Роняет лес
Багряный свой убор»), 1 и II «Подражания Корану», «Пророк», «Песни о
Стеньке Разине» и др. Мы полагаем, что. предназначив в ноябре 1824 г.
Михайловскую тетрадь для работы над записками, Пушкин вскоре начал, по
Своему обыкновению, вести здесь параллельно и другие записи, — чем дальше,
Тем больше, — превратив ее, по окончании черновика записок, в главную
Рабочую тетрадь, так как тетрадь ПД, № 835 примерно с июня-июля 1825 г.
Использовалась исключительно для онегинских строф.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (1 votes, average: 5,00 out of 5)


Сейчас вы читаете: О поэме «Цыганы» Пушкин