«Победителю-ученику от побежденного учителя» — эти слова стали крылатыми. Их знают все: когда юный Пушкин написал свою первую поэму «Руслан и Людмила», знаменитый в то время поэт В. А. Жуковский подарил ему свой портрет, сопроводив его этой мужественной надписью. Жуковский понимал, что в русскую литературу пришел талант новый, необычайный, который, подобно солнцу, своим гением осветит ее на века. И действительно, с того дня русский язык, литература и культура взяли такой разбег, что теперь правильнее будет сказать: не язык Пушкина дожил до наших дней, а более того, это мы — и тем нам следует гордиться! -продолжаем говорить, думать на языке, дарованном России ее великим поэтом.
Но и гений Пушкина возник не вдруг, а на почве, уготованной ему историей. И Пушкин имел своих русских учителей, своих предшественников, когда русская литература на рубеже XVIII и XIX веков, словно воспрянув ото сна, совершила стремительный скачок в будущее. Именно с Жуковского и Батюшкова началась тогда новая школа в поэзии, которая позволила им, по образному выражению, «покинуть старинное право ломать смысл, рубить слова для меры и низать полубогатые рифмы», покинуть ради того, чтобы явить читателю русский язык в его истинной певучести, звучности и музыке стиха. Если Жуковский был первым, кто висе в нашу литературу романтическое начало, сосредотачиваясь на внутреннем мире человека, то Батюшков явился прямой его противоположностью — в своей классической ясности, определенности, изяществе став первым из русских поэтов, для которых сама художественность была как бы преобладающим элементом произведения. Удивительно метко сказал о них Гоголь: «Два разнородные поэта внесли вдруг два разнородные начала в нашу поэзию; из двух начал вмиг образовалось третье: явился Пушкин. В нем середина».
Василий Андреевич Жуковский был одним из образованнейших людей своего времени, что позволило ему, обладая несравненным даром переводчика, сделать доступными для русского читателя многие лучшие образцы немецкой и английской поэзии, что в то время имело особенное значение, так как до него в русской литературе преобладала одна лишь литература французская. Жуковский переводил Шиллера, Уланда, Байрона и многих других поэтов. Однако он не ограничивался этим: он намного расширил границы своей деятельности, переводя «Одиссею» — эпическую поэму великого поэта Древней Греции Гомера, восточные поэмы «Наль и Дамаянти» (Индия) и «Рустем...и Зораб» (Персия) и другие произведения. Таким образом, переводческая деятельность Жуковского сыграла в истории литературы огромную роль. Недаром Пушкин называл его «гением перевода», отмечал, что «никто не имел и не будет иметь слога, равного в могуществе и разнообразии слогу его».
Одним из запоминающихся поэтических произведений Жуковского является «Ундина», оригинал которой принадлежит сравнительно забытому немецкому писателю Ламотт-Фуке.
Ундина — это морская дева, это волна, которая превращается в человека, но обретает реальное земное существование, душу, если, как говорит старинное предание, ее кто-нибудь полюбит. Так рождается нежной души человек, верный, любящий — Ундина, образ, напоминающий шекспировских Дездемону и Джульетту. Драматическая история любви ее и рыцаря Гульбранда, роковая роль горделивой Бертальды, неистовые усилия стихий, из которых вышла Ундина, чтобы стать человеком, приводят к трагической развязке.
Нет нужды пересказывать «Ундину». Прозрачные и чистые стихи Жуковского сами поведут нас от одного события к другому: едва вчитаешься в поначалу несколько непривычное, неторопливое повествование, как от него уже трудно оторваться. Художник стремился раскрыть идеальные образы героев, и хотя сказка содержит, как ей и положено, элементы таинственного и фантастического, но есть здесь мотивы и сегодня звучащие реалистически и убедительно. Не в знатности и богатстве видит поэт достоинство человека. Надменная Бертальда, узнав, что она на самом деле не дочь герцога и герцогини, а бедного старого рыбака и его жены, отказывается от. родных отца и матери. А вот для Ундины знатность никакого значения не имела, и она считала, что осчастливит Бертальду тем, что нашла ее настоящих родителей. Но мало этого, Жуковский показывает, как его герои уходят из надменного «имперского города», уходят навсегда. Это говорит о многом, о широком, близком нам взгляде художника на жизнь, который он выразил в «Ундине», опубликованной как «старинная повесть из Ламотт-Фуке в стихах Жуковского», то есть в вольном, свободном переводе поэта.
Одно из стихотворений Пушкина, посвященное Жуковскому, говорит:
Его стихов пленительная сладость
Пройдет веков завистливую даль.
Прошли года, десятилетия, миновал век. И звучат по-прежнему прекрасные стихи Жуковского: «Певец во стане русских воинов», «Кубок», «Перчатка», сказки, баллады и легенды поэта. Не забыта и «Ундина» — прекрасная, исполненная гуманизма повесть, которую наряду со многими и многими своими произведениями подарил русскому читателю Василий Андреевич Жуковский.
Новые

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

«Его стихов пленительная сладость пройдет веков завистливую даль.»