В чем проявлюсь душевное смятение Катерины в пьесе “Гроза”

Сцена 7: Дикой и Кабаниха глазами Кулигина. Центральное место сцены – монолог Кулигина “Вот какой, сударь, у нас городишко!”, как бы подытоживающий диалог Кабанихи с Диким, где в самохарактеристике Дикого с предельной глубиной раскрывается его самодурство, произвол. Сцена эта представляет собой социально-бытовой фон, на котором происходит свидание Катерины и Бориса.
Сцена 8: любовное свидание Катерины и Бориса. Сцена дана в восприятии Кудряша, предупреждающего Бориса о возможности беды. Дикой и Кабаниха в общественном мнении города. Сцена углубляет наше представление о “хозяевах жизни” как людях невежественных, не знающих предела в самодурстве.
Сцена 10: душевное смятение Катерины после приезда мужа. Сцена дана глазами Варвары. В сцене 4 Варвара тоже была свидетельницей душевного смятения Катерины, признавшейся ей в любви к Борису. Она бойко и смело давала наставления Катерине: делай, что хочешь, только чтобы было “шито да крыто”. А теперь она сама напугана, не знает, что делать с Катериной. Душевное смятение Катерины; собственная оценка Катериной своего поступка как “преступления” – причина, побудившая ее к признанию. В те дни, когда Тихон был в отъезде, Катерина жила без оглядки, не боясь никакого суда: ни божьего, ни людского. С приездом Тихона внешне ничего не изменилось в ее положении: на замок ее не заперли, как она боялась, возможность повидаться с Борисом осталась. Но она теперь не ищет этих встреч, боится их. Катерина переживает “сильнейшее смятение”, оценив свой поступок как “преступление”.
Гроза, пророчество сумасшедшей барыни, картина Страшного суда, которую она видит на стенах галереи,-все это доводит ее до исступления. И в таком состоянии она всенародно признается мужу в своем “грехе”. Катерина не раскаивается в том, что она совершила, а только хочет признанием искупить свою вину.
Действие 3 разделил на сцены сам автор пьесы: “преступление” Катерины в понимании Тихона. Эта сцена возвращает нас к объяснению Катерины с Тихоном перед его отъездом и еще раз убеждает в том, что Тихон не имеет нрака пи на любовь, ни на уважение. И душевное смятение Катерины после признания. Главное в сцене – монолог Катерины: “А об жизни и думать не хочется. Опять жить? Нет, нет, не надо. нехорошо!” Почему нехорошо? Потому что в такой ситуации остаться жить – значит позволить растоптать себя, значит перестать быть человеком.
“В сцене прощания с Борисом Катерина предстает как бы просветленной и умиротворенной. Это последняя степень отчаяния, когда уже и слез нет, все выплаканы.
Борис уехал. Все кончено. “Куда теперь?” Некуда. С тихим ужасом: “Опять жить?” И убежденно: “Нет, пег, не надо. нехорошо!”. Смерть желанна, а жизнь невыносима. Жить лишь бы жить – нехорошо, это недостойно человека. Катерина отвергает компромисс, отвергает жизнь в полжизни. Жить – это значит для нее быть самой собой. Не быть самой собой – это значит для нее не жить.
Образом Катерины Островский утверждает цельность характера не как эстетическую категорию только, по как эпическую норму. “Гроза” и сегодня, как столетие назад, отрицает подлую философию житейского компромисса и утверждает право и обязанность человека быть самим собой. Человеком”
Самоубийство Катерины как вызов самодурной силе. Последняя сцена – это катастрофа, которой разрешается конфликт. Вот как толкует эту сцену Н. А. Добролюбов: “Но и без всяких возвышенных соображений, просто по человечеству, нам отрадно видеть избавление Катерины – хоть через смерть, коли нельзя иначе. На этот счет мы имеем в самой драме страшное свидетельство, говорящее нам, что жить в “темном царстве” хуже смерти. Тихон, бросаясь на труп жены, вытащенный из воды, кричит в самозабвении: “Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!” Этим восклицанием заканчивается пьеса, и нам кажется, что ничего нельзя было придумать сильнее и правдивее такого окончания. Слова Тихона дают ключ к уразумению пьесы для тех, кто бы даже и не понял ее сущности ранее; они заставляют зрителя подумать уже не о любовной интриге, а обо всей этой жизни, где живые завидуют умершим, да еще каким – самоубийцам! Собственно говоря, восклицание Тихона глупо: Волга близко, кто же мешает и ему броситься, если жить тошно? Но в том-то и горе его, то-то ему и тяжко, что он ничего, решительно ничего сделать не может, даже и того, в чем признает свое благо и спасение. Это нравственное растление, это уничтожение человека действуют на нас тяжелее самого трагического происшествия: там видишь гибель одновременную, конец страданий, часто избавление от необходимости служить жалким орудием каких-нибудь гнусностей; а здесь – постоянную, гнетущую боль, расслабление, полутруп, в течение многих лет сгнивающий заживо.
И думать, что этот живой труп – не один, не исключение, а целая масса людей, подверженных тлетворному влиянию Диких и Кабановых! И не чаять для них избавления – это, согласитесь, ужасно! Зато какою же отрадною, свежею жизнью веет на нас здоровая личность, находящая в себе решимость покончить с этой гнилою жизнью во что бы то ни стало!.”




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Цветаева о пушкине гений.
Сейчас вы читаете: В чем проявлюсь душевное смятение Катерины в пьесе “Гроза”