Роман Гончарова “Обрыв” “эпос нового мира”


В историю отечественной и мировой художественной прозы Гончаров вошел как один из создателей и крупнейших мастеров “эпоса нового мира” – реалистического романа. В отличие от Тургенева, Григоровича или Писемского, деливших свои художественные симпатии между романом и иными жанрами, автор “Обыкновенной истории” в своем творчестве с самого начала романоцентричен. Его ранние повести и очерки не просто содержат зародыш ряда мотивов и образов будущей трилогии, но как бы “заготавливают” ее основные структурные компоненты. К “Обломову”, “Обрыву” в свою очередь тесно примыкают созданные после них “Литературный вечер”, “На родине”, “Слуги старого века”. Только в контексте романной трилогии можно правильно осмыслить и “Фрегат “Паллада” – произведение уникальное в русской и мировой литературе путешествий и по жанру, и по концептуальности созданного в нем, поистине глобального образа современности.
В 1869 году на страницах журнала “Вестник Европы” увидел свет последний роман Гончарова “Обрыв”, замысел которого возник еще два десятилетия назад, когда писатель, после долгого перерыва побывал в родном Симбирске. “Тут, – сообщал он в статье “Лучше поздно, чем никогда”, – толпой хлынули на меня старые знакомые лица, я увидел еще не оживший тогда патриархальный быт и вместе


новые побеги, смесь молодого со старым. Сады, Волга, обрывы Поволжья, родной воздух, воспоминания детства – все это залегло мне в голову и почти мешало кончать “Обломова”.Я унес новый роман, возил его вокруг света и в программе, небрежно написанной на клочках.” (VIII, 71-72).
По первоначальному замыслу роман должен был называться “Художник”. Именуя так своего центрального героя Бориса Райского, Гончаров исходил из представления об особом духовно-психическом складе творческой (“артистической”) личности. Она, по его убеждению, отличалась от других людей развитым чувством красоты и потребности в ней, а также огромной ролью в мировосприятии такого человека способности воображения – фантазии. Артистами-художниками “от природы” писатель считал таких, например, современников, как И. С.Тургенев, В. П.Боткин, Ф. И.Тютчев, В. Г.Белинский. К ним же он относил и себя.
Сначала Гончарова интересовали в романе “более всего три лица: Бабушка (т. е. Татьяна Марковна Бережкова. – В. Н.), Райский и Вера” (VIII, 208). Присутствовал в замысле и Марк Волохов, значительно отличавшийся, однако, от своего окончательного варианта. Сосланный в провинцию “по неблагонадежности, под присмотр полиции” (VIII, 92), Волохов ограничивался протестом против бытовых сторон и форм существующего общественного порядка. Его фигура “оставалась на третьем плане” романа и была нужна “как вводное лицо, для полной обрисовки личности Веры” (VIII, 145).
Рутинные нормы старой жизни стесняли и тяготили и Веру. Независимая от природы, духовно развитая, героиня порывала с привычным укладом и уезжала вслед за Волоховым, которым увлеклась, в Сибирь. В решении девушки, внешне напоминавшем подвиг декабристок, акцентировались тем не менее не столько идейные мотивы, сколько возрождающаяся миссия и величие женской любви, подобной чувству Ольги Ильинской к Обломову.
Обострение в 60-е годы идейной борьбы неприятие Гончаровым материалистических и революционных идей демократов, в особенности их трактовки женского вопроса, взглядов на семью, наряду с рядом внешних обстоятельств привели к существенным изменениям в первоначальном плане “Обрыва”. Марк Волохов “превратился к концу романа. в резкую фигуру” (VIII, 92) нигилиста-разрушителя, понятиям которого была придана идеологическая подоплека “новой правды” – сугубо рационалистического и атеистического мировоззрения. Встречи-свидания героини с Волоховым перерастают теперь в идейную сшибку двух несовместимых миропонимании, взаимонеприемлемых концепций союза мужчины и женщины: любви “срочной”, чувственной, не связанной нравственными обязательствами, с одной стороны, и “вечной”, исполненной духовности и долга любящих друг перед другом и обществом – с другой. Страсть Веры разрешается “падением” и тяжелой духовной (драмой героини и осмыслена писателем как трагическая ошибка, “обрыв” (отсюда окончательное названии романа) русской молодежи на пути к подлинному идеалу семьи и общества.
Образ Волохова, в котором представители революционной демократии (М. Е.Салтыков-Щедрин, Н. В.Шелгунов, М. К.Цебрикова) увидели тенденциозное искажение ее философско-нравственных посылок, не был художественным просчетом Гончарова. В понятиях этого героя художник-гуманист прозорливо подметил и объективно вульгарные, антидуховные тенденции естественнонаучного материализма того времени.
“Обрыв” – самое задушевное произведение писателя, как “Евгений Онегин” для Пушкина. По словам Гончарова, он вложил в него все свои “идеи, понятия и чувства добра, чести, честности, нравственности, веры – всего, что. должно составлять нравственную природу человека. Как и прежде автора волновали “общие, мировые, спорные вопросы” “о религии, о семейном союзе, о новом устройстве социальных начал,, об эмансипации женщины и т. п” (VIII, 154). Однако в “Обрыве” все эти проблемы в значительно большей степени, чем в “Обыкновенной истории” и “Обломове”, преломлены через “отношения обоих полов между собою”, вышедших в произведении “на первый план” (VIII, 210, 209). Это обстоятельство придает этому роману характер и значение своеобразного “эпоса любви”.
Сюжетным стержнем произведения стал поиск Борисом Райским женщины, достойной его идеала и в равной мере способной послужить прототипом для положительной героини задуманного героем романа. “Поклонник красоты”, Райский тщетно ищет ее женской “нормы” то в скромном жилище “бедной Наташи”, то в аристократических апартаментах дома Пахотиных. Со словами “посмотрим, что будет там” он в конце концов отправляется из Петербурга в далекую провинцию, где на берегу Волги, рядом с губернским городом расположено его родовое имение, в котором и разворачиваются основные события романа. В своей основе Райский – русский Дон Жуан, в том одухотворенном понимании этого общечеловеческого характера, которое нашло воплощение, в частности, в упомянутой в одноименной драме А. К.Толстого. В чувстве к женщине он видит не “исключительное узкое пристрастие”, но залог “всеобъемлющей любви” человека (VI, 390, 153). Здесь с ним вполне солидарен и автор. Вместе с тем Райский, дворянин и помещик по социальному положению, – “артистический обломовец”, неспособный, подобно Илье Ильичу, ни к борьбе с препятствиями, ни к упорному труду ради воплощения своих замыслов. Романа ни в литературном, ни в житейском его смыслах он так и не создаст, хотя и встретит достойную во всех отношениях девушку.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Локальные вычислительные сети и их разновидности.
Сейчас вы читаете: Роман Гончарова “Обрыв” “эпос нового мира”