“Вишневый сад” – драма или комедия

Высокая комедия не основана
Единственно на смехе. и нередко
Близко подходит к трагедии.
А. С. Пушкин
Почему А. П. Чехов назвал “Вишневый сад” комедией? Ответить на этот вопрос очень трудно. В XIX веке происходит некое смешение жанров, их взаимодействие. Появляются такие пьесы, как трагическая комедия, драма-комедия, драма-траги­комедия, лирическая комедия, комическая драма.
Трудность заключается в том, что в пьесе “Вишневый сад” есть все: и трагедия, и фарс, и лирическая комедия. Как определить жанр такой сложной пьесы?

/> А. П. Чехов не был в этом отношении одинок. Как объяснить, почему И. С. Тур­генев называет комедиями такие грустные пьесы, как “Нахлебник”, “Месяц в де­ревне”? Почему А. Н. Островский отнес к жанру комедии такие произведения, как “Лес”, “Последняя жертва”, “Без вины виноватые”?
Наверное, это связано с живыми тогда еще традициями серьезной, высокой коме­дии, как называл ее А. С. Пушкин.
В русской литературе, начиная с А. С. Грибоедова, развивается особая жанро­вая форма, которая так и называется: высокая комедия. В этом жанре общечелове­ческий идеал обычно вступает в конфликт с каким-то комически
освещаемым яв­лением. Нечто подобное мы видим и в пьесе Чехова: столкновение высокого идеала, воплощенного в символическом образе вишневого сада, с миром людей, которые не в состоянии его сохранить.
Но “Вишневый сад” – пьеса XX века. Пушкинское понимание высокой коме­дии, которая, по его словам, близко подходит к трагедии, в наши дни может быть передано с помощью другого термина: трагикомедия.
В трагикомедии драматург отражает одни и те же явления жизни и в комичес­ком, и в трагическом освещении. При этом трагическое и комическое, взаимодей­ствуя, усиливают друг друга, и получается органическое единство, которое уже невозможно разделить на составные части.
Итак, “Вишневый сад” – это скорее всего трагикомедия. Вспомним третье дей­ствие: в тот самый день, когда имение продается с торгов, в доме устроен праздник. Вчитаемся в авторскую ремарку. Дирижером бальных танцев оказывается. Симеонов-Пищик. Вряд ли он переоделся во фрак. Значит, как всегда, в поддевке и шаро­варах, толстый, задыхающийся, он выкрикивает необходимые бальные команды, причем делает это на французском языке, которого не знает. И тут же Чехов упоми­нает о Варе, которая “тихо плачет и, танцуя, утирает слезы!” Ситуация трагикоми­ческая: танцуя, плачет. Дело не в одной Варе. Любовь Андреевна, напевая лезгинку, тревожно спрашивает о брате. Аня, которая только что взволнованно передавала матери слух о том, что вишневый сад уже продан, тут же идет танцевать с Трофимо­вым.
Все это нельзя разложить по полочкам: здесь комическое, а там трагическое. Так возникает новый жанр, позволяющий одновременно передать и жалость по отноше­нию к персонажам пьесы, и гнев, и сочувствие к ним, и их осуждение – все то, что вытекало из идейно-художественного замысла автора.
Интересно суждение Чехова: “Никаких сюжетов не нужно. В жизни нет сюже­тов, в ней все перемешано – глубокое с мелким, великое с ничтожным, трагичес­кое со смешным”. Очевидно, у Чехова были причины не делать резкого различия между смешным и драматическим.
Он не признавал деления жанров на высокие и низкие, серьезные и смешные. Нет этого в жизни, не должно быть и в искусстве. В мемуарных воспо­минаниях Т. Л. Щепкиной-Куперник есть такой разговор с Чеховым: “- Вот бы написать такой водевиль: пережидают двое дождь в пустой риге, шутят, смеются, в любви объясняются – по


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Сущность процесса обучения и его функции..