Отношение Пушкина к образу Евгения Онегина


Характеристика образа Онегина была по плечу только автору, который должен все знать о своих героях и все понимать в их душе: ведь каждый из героев – это его создание. Но и Пушкину она казалась необычайно трудной, и решил он ее далеко не сразу. Новый социально-психологический тип, представленный в образе Онегина, только формировался в русской действительности 1820-х годов. Он был необычным, непривычным и не увязывался с традиционными представлениями о герое. Требовалось много наблюдательности, чтобы разглядеть его в массе светской толпы; много раздумий, чтобы осмыслить его сущность, его место в жизни и перспективы его развития. Требовался громадный поэтический гений, чтобы этот тип воплотить в художественный образ и чтобы этот образ предстал как подлинное открытие художника, исследовавшего общественную и личную жизнь русских людей в развитии.
Теперь-то нам понятно, что в тот момент, когда у Пушкина возник замысел романа и началась работа над первыми главами, готового ответа еще не было и не могло быть. Пушкин как бы погружался в стихию незнаемого, исследовал общественные отношения, при которых складывался тип лишнего человека, снимал покровы с души Онегина, выяснял возможности того или иного нуги развития этой личности. Это была трудная литературная и социальная проблема, и Пушкин упорно, целеустремленно, на протяжении почти десятка лет искал


объективного решения ее. Ответ начинает вырисовываться лишь ближе к финалу романа.
Как же Пушкин в конце концов определил ведущее начало в этом характере? Как соотнес его с русской жизнью и указал ли на место, которое занял он среди других типов, сформированных эпохой незадолго до выступления декабристов? Верно указал? И наконец, какое у него сложилось отношение к собственному созданию? Незадолго до финала романа, указав на одиноко стоявшего Онегина (а он, вернувшись из путешествия, незамедлительно явился на раут, в парадный зал, в привычную суету пустопорожнего вечного празднества), Пушкин обронил поистине вещее замечание: “Как нечто лишнее стоит”. Правда, это замечание осталось в вариантах главы. В каноническом же тексте соответствующее место выглядит несколько иначе, но тоже примечательно:
– Но это кто в толпе избранной
– Стоит безмолвный и туманный?
– Для всех он кажется чужим.
При внешнем различии этих характеристик они родственны по существу: в том и другом случае Онегин взят в отношении к окружающему обществу. Именно для тех, кто составляет свет, Онегин либо лишний, либо чужой. Последующее описание свидетельствует, что подобное отчуждение являлось взаимным:
– Мелькают лица перед ним,
– Как ряд докучных привидений.
Повествователь далее воссоздал своего рода коллективный голос этой толпы, следующей мимо Онегина, знающей его и в то же время недоумевающей при виде его холодной отчужденности. Что, сплин иль страждущая спесь В его лице? Зачем он здесь? Кто он таков? Ужель Евгений? Ужели он?. Так, точно он. Давно ли к нам он занесен?
Все тот же ль он, иль усмирился? Иль корчит также чудака? Скажите, чем он возвратился? Что нам представит он пока? Чем ныне явится? Мельмотом, Космополитом, патриотом, Гарольдом, квакером, ханжой? Иль маской щегольнет иной, Иль просто будет добрый малый, Как вы да я, как целый свет? По крайней мере мой совет: Отстать от моды обветшалой. Довольно он морочил свет.
– Знаком он вам? И да и нет.
– Зачем же так неблагосклонно Вы



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Сравнительные конструкции в английском языке.
Сейчас вы читаете: Отношение Пушкина к образу Евгения Онегина