Главное впечатление от “Темных аллей”

Главное впечатление от “Темных аллей” – поэтичность любовной стихии – создается чувством родства авторского “я” к герою, внутренним лиризмом текста, образами красоты природы, воссоздаваемой восприятием героя, символически звучащими мотивами звездного, вселенского, спецификой художественного времени – временной отдаленностью происходящего (“И уж целых двадцать лет тому назад было все это.” “И вот прошло с тех пор целых тридцать лет.”), наконец, магической аурой памяти, откладывающей в сердце, как слезу жемчуга в раковине, драгоценный опыт былого.
Любовь в понимании автора “Темных аллей” оказывается по-своему приобщенной к вечному. Не потому, что она от века повторяется во всех поколениях человеческого рода. Но потому – и это кардинальный мотив рассказов, как и всего бунинского творчества, – что она не поддается исчезновению в сознании, во “внутреннем времени” и, значит, несет в себе какое-то надчеловеческое, высшее начало, которое и приоткрывает в личности нечто от “божьего древа”. Как рефрен вторят друг другу герои “Темных аллей”:
“Подобного счастья не было во всей его жизни.” (“Руся”).
“Он поцеловал ее холодную ручку с той любовью, что остается где-то в сердце на всю жизнь.” (“Визитные карточки”).
“Что это было? Пронеслось и скрылось. Но сердце в груди

так и осталось стоять. И так, с остановившимся сердцем, неся его в себе, как тяжкую чашу, я двинулся дальше” (“Поздний час”).
В цикле рассказов сталкиваются и спорят между собой два голоса: один утверждает, что любовь, как все остальное на свете, проходит, другой же – что любовь остается в душе навсегда. Эти два голоса особенно явственно слышны в заглавном рассказе цикла – “Темные аллеи”. Толчком к созданию рассказа, по признанию писателя, стала прямая ассоциация с поэзией, со стихотворением Огарева “Обыкновенная осень”, строки из которого вспоминает герой рассказа и которые дали название циклу: “Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи.” В рассказе Бунина перед нами случайная встреча двух когда-то (тридцать лет назад) любивших друг друга людей – старого офицера и хозяйки постоялого двора, тогда молодого барина и дворовой крестьянки. Но если в стихотворении Огарева первая любовь, образ которой всплывает здесь в начале стихотворения, кажется забытой и не мешает течению обыкновенной жизни героев, их “хладнокровным” встречам, то в рассказе Бунина все иначе. Это уже не “обыкновенная история”, а до дна всколыхнувшее их души событие – встреча, пробудившая у одной воспоминание о драме оставленной, не простившей, но всю жизнь продолжавшей любить женщины, у другого, когда-то “бессердечно” ее бросившего и теперь неожиданно для себя признавшегося, что он потерял в ней “самое дорогое, что имел в жизни”, – горестное сожаление о безвозвратно утерянном счастье.
И вся неисповедимость путей любви, как и самой жизни и человеческой души, с лабиринтом ее бессознательных движений (“темных аллей”) встает перед нами в образах героев и их взволнованных речей: “Он покраснел до слез, нахмурясь опять зашагал.
– Все проходит, мой друг, – забормотал он. – Любовь, молодость – все, все. История пошлая, обыкновенная. С годами все проходит. Как это сказано в книге Иова? “Как о воде протекшей будешь вспоминать”. – Что кому бог дает, Николай Алексеевич. Молодость у всякого проходит, а любовь – другое дело. Он поднял голову, остановясь, болезненно усмехнулся: – Ведь не могла же ты любить меня весь век! – Значит, могла. Сколько ни проходило времени, все одним жила. Знала, что давно вас нет прежнего, что для вас словно ничего и не было, а вот.”
В “Темных аллеях”, которые сам Бунин считал наиболее совершенным своим созданием, поистине совершенства достигает бунинское искусство стилиста: выразительность чувственной детали, оригинальность психологизма – умение передать душевное состояние персонажа в образах видимого, чаще всего природного мира, всплывающих в потоке сознания и созерцания героя, – поразительная компактность форм повествования, гибкость их взаимопереходов и “крепость” словесного рисунка.
Формы повествования разнообразно варьируются в “Темных аллеях”. Это может быть повествование от лица юного героя, как, например, в “Натали”, или молодой женщины (“Холодная осень”), или от лица автора-повествователя, в слово которого органично входит отзвук голоса персонажа с присущими ему речевыми оборотами, интонацией, с характерной для влюбленных безымянностью их единственного и таинственного “объекта”: Она – Он. – т. е. с элементами несобственно-прямой речи. Приведем пример последней из рассказа “Таня”, где повествуется о любовной истории горничной; ее представления, словесные обороты, отдельные словечки искусно вплетаются в речь автора: “Он сам приехал за мной, а я из города, я наряжена и так хороша, как он и представить себе не мог, видя меня всегда только в старой юбчонке, в ситцевой бедной кофточке, у меня лицо, как у модистки, под этим шелковым белым платочком, я в новом гарусном коричневом платье под суконной жакеткой, на мне белые бумажные чулки и новые полусапожки с медными подковками!”
“Темные аллеи” представляют собой также замечательное богатство с точки зрения жанровых форм. В цикле большое разнообразие модификаций “малого” жанра. Здесь есть рассказы драматические (“Зойка и Валерия”, “Натали” и др.), рассказы-зарисовки, фрагменты (“Смарагд”, “Часовня”), рассказ-предание (“Баллада”), притча (“Молодость и старость”) и т. д.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Publicistic the style of newspaper.
Сейчас вы читаете: Главное впечатление от “Темных аллей”