Психологическая точность и верность в повести “Казаки”



Однажды, в глубокой старости, Толстой записал в дневнике: “Произведение искусства только тогда настоящее, когда воспринимающий не может себе представить ничего иного, как именно то самое, что он видит, или слышит, или понимает” (XX, 369). В “Казаках” все происходит именно так, как пишет Толстой, и в этом и заключается особенный характер психологизма повести.
Оленин объяснялся в любви Марьяне: “Пойдешь за меня?. А любишь ли ты меня? Скажи ради бога?.” – “Отчего же тебя не любить, ты не кривой!” – отвечала Марьяна, смеясь и сжимая в своих жестких руках его руки.- “Какие у тебя руки бее-лые, бее-лые, мягкие, как каймак”,- сказала она. – “Я не шучу. Ты скажи, пойдешь ли?” – “Отчего же не пойти, коли батюшка отдаст?” – “Помни ж, я с ума сойду, ежели ты меня обманешь. Завтра я скажу твоей матери и отцу, сватать приду”. Марьяна вдруг расхохоталась.- “Что ты?” – “Так, смешно”.- “Верно! Я куплю сад, дом, запишусь в казаки.” – “Смотри, тогда других баб не люби! Я на это сердитая.”.
Художественный эффект слов Марьяны таков, что, когда они произнесены, мы воспринимаем их одновременно и как неожиданные, и как единственно возможные для нее и в ее положении. Мы вдруг (именно вдруг!) со всей ясностью начинаем понимать, что Марьяна, с присущей ей простотой и естественностью характера и поведения, иначе просто


и не могла бы ответить. Как удивительно органично и уместно для нее в том спокойном и, очевидно, веселом расположении духа, в котором она находится, это неожиданно простое и по-своему очень верное: “Отчего же тебя не любить, ты не кривой!” Как естественно и психологически правдиво то внимание, которое она прежде всего обращает на руки Оленина: “бее-лые, бее-лые, мягкие, как каймак”. У нее самой они не белые, и у Лукашки тоже, и у других казаков. Она обращает внимание на то, что в ее глазах больше всего отличает Оленина от хорошо знакомых ей людей. Эти и подобные слова Марьяны точно соответствуют ее характеру и хорошо передают в ней свойства ее личности, ее индивидуально-неповторимое. Они словно высвечивают ее перед нами, помогают создать живой, очень пластический образ. И не только живой и пластический – прекрасный.
В “Казаках” у Толстого не психологический анализ, . а психологическая точность и верность. По художественным результатам это оказывается однозначным “диалектике души”. По отношению к людям цельным, какими являются и Марьяна, и Ерошка, и Лукашка, и большинство других казаков, диалектика души оказывается невозможной. Но, не пользуясь ею, Толстой остается верным своим общим психологическим задачам. В повести о казаках, как и в ранее написанной повести “Утро помещика”, Толстой показывает себя тончайшим психологом в изображении не вообще человеческой души, а в изображении народной души.
В конце толстовской повести Марьяна узнает о несчастии, которое случилось с казаками, в том числе и с Лукашкой. Когда с Лукашкой беда, когда он оказался в опасности, Марьяна предельно остро осознает свое чувство к нему. Теперь она знает, кто ей по-настоящому дорог, и ведет себя в соответствии со своим знанием и чувством. Всего этого Толстой нам прямо не говорит. Читатель сам узнает об этом из последнего объяснения Оленина с. Марьяной. Оленин приходит к Марьяне. “Она была в хате и стояла спиной к нему. Оленин думал, что она стыдится.
– Марьяна! – сказал он,- а Марьяна! Можно войти к тебе?
– Вдруг она обернулась. На глазах ее были чуть заметные слезы. На лице была красивая печаль. Она посмотрела молча и велич




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


А с пушкин его пленительная сладость.
Сейчас вы читаете: Психологическая точность и верность в повести “Казаки”