Вакула-кузнец – характеристика персонажа

Произведение: Вечера на хуторе близ Диканьки

Вакула-кузнец – главный герой повести “Ночь перед Рождеством”, открывающей вторую часть “Вечеров”. В. влюблен в капризную дочь богатого козака Корния Чуба, черноокую семнадцатилетнюю Оксану. Та в насмешку требует добыть для нее черевички , какие весят сама царица, – иначе не выйдет замуж за В.; кузнец бежит из села с намерением никогда в него не возвращаться – и случайно прихватывает мешок, в который его мать, сорокалетняя ведьма Солоха, спрятала ухажера-черта, когда нагрянули

к ней другие кавалеры.

Повторив сюжетный ход повести о”Шв. Иоанне, архиепископе Новгородском,”Шв. Антонии Римлянине, В. исхитряется оседлать черта и, угрожая тому крестом, отправляется в Петербург.

Смешавшись с толпой запорожцев, проникает во дворец; выпрашивает у Екатерины Великой царские черевички. Тем временем напуганная Оксана успевает без памяти влюбиться в кузнеца, понапрасну ею обиженного и, может статься, потерянного навсегда. Черевички доставлены, но свадьба состоялась бы и без них. От сцены к сцене тональность повествования все мягче, все насмешливее; образ “мирового зла”, с которым предстоит

совладать кузнецу, все несерьезнее.

Развязывая мешок с чертом, В. задумчиво произносит: “Тут, кажется, я положил струмент свой”; и на самом деле – нечистой силе предстоит послужить “струментом” ловкому кузнецу; не поможет и жалобно-комичная просьба черта: “Отпусти только душу на покаяние; не клади на меня страшного креста!” Как большинство героев “Вечеров”, В. прописан в полулегендарном прошлом. В данном случае это условный “золотой век” Екатерины, накануне отмены запорожской вольницы, когда мир не был еще так скучен, как сейчас, а волшебство было делом обычным, но уже не таким страшным, как прежде. Ведьмы и демоны не то чтобы приручены, но уже не всевластны и подчас смешны. Черт, верхом на котором путешествует В., – “спереди совершенно немец”, с узенькой вертлявой мордочкой, кругленьким пятачком, тоненькими ножками. Он скорее похож на “проворного франта с хвостом”, чем на черта, избиваемого во время Страшного суда грешниками, каким изобразил его В. на етене церкви, до петербургского вояжа.

И тем более не похож он на того страшного дьявола в аду, какого В. намалюет позже, “во искупление” этой поездки . Больше того, самый образ оседланного черта отражен во множестве сюжетных зеркал ; то, что смешно, уже не может быть до конца страшно. Это во-первых; во-вторых, В. соприкасается с нечистью, используя зло во благо Потому-то В., будучи сыном “ведьмы” и личным врагом обиженного им черта, может лицом к лицу повстречаться с нечистью – и остаться невредимым. Касается это не только основной сюжетной линии, но и побочных ее ответвлений.

Отправленный Оксаною за черевичками , В. должен обрести волшебного помощника – ибо в одиночку ему не справиться. Добрые помощники в повестях цикла практически отсутствуют; потому В. прямиком направляется к Пузатому Пацюку, про которого все говорят, что он “знает всех чертей и все сделает, что захочет”. Пацюк изгнан из Запорожья, что вдвойне нехорошо. Сечь находится за порогом нормального мира, как черт находится за его чертою; но даже из Запорожья за добрые дела не выгоняют.

Живет он на отшибе, никуда не выходит; сидит по-турецки. Нечто “иное”, чуждое, басурманское проступает и в его облике: низенький, широкий, в таких необъятных шароварах, что, когда он движется по улице, кажется, будто кадь идет сама собою. Съев миску галушек, Пацюк принимается за вареники, причем они сами прыгают в сметану, а затем отправляются в рот к едоку. Но даже увидев все это; даже поприветствовав Пузатого Пацюка словами: “Ты приходишься немного сродни черту”; даже получив двусмысленный ответ: “Когда нужно черта, то и ступай к черту тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами”, – В. все еще не понимает, куда и к кому он угодил. И только лишь сообразив, что Пацюк жрет скоромное в ночь перед Рождеством, когда положена “голодная кутья”, да и то лишь после звезды , В. догадывается, кто сидит перед ним.

Пацюк не просто “знает всех чертей”, не просто “сродни черту”; он и есть самый настоящий черт. А его “хата” – потусторонний мир; вареник, который сам собою попадает в рот В., – своеобразное мифологическое “испытание”. Любому герою повестей из древней, “мифологической” жизни такой визит в логово “врага” обошелся бы дорого, в лучшем случае стоил бы жизни, в худшем – души. Однако набожный, хотя и не слишком быстро соображающий кузнец запросто покидает “заколдованное место”, чтобы буквально в следующем эпизоде оседлать другого черта: поменьше, поглупее и посговорчивее Пацюка.

Затем В. мужественно переносит опасный полет – и попадает в Петербург. Это во всех отношениях странное место, плавающее в море огней , отделенное от остального мира шлагбаумом. А значит, подобно Сечи, пребывающее за порогом.

Удивительно ли, что В. с чертом немедленно попадают в компанию запорожцев, год назад проезжавших через Диканьку. Продемонстрировав им свое умение говорить “по-русски” , В. с помощью хвостатого “струмента” заставляет запорожцев взять себя во дворец. С дворцом все тоже обстоит далеко не просто.

Рядом с ангелоподобной государыней оказывается двусмысленный персонаж – плотный человек в гетманском мундире, который мало того что крив , но и учит казаков лукавить. То есть ведет себя, как самый настоящий черт, лукавый. Прямой, этимологический, смысл “темной”, демонической фамилии подчеркнут соседством с “лучезарным” титулом “Светлейший” . Но простодушный В. снова не понимает, кто стоит перед ним . И снова духовное неведение сходит В. с рук. Он – не запорожец; он – не лукавит; он мимо Светлейшего Потемкина обращается напрямую к царице, чьи “сахарные ножки” искренне восхищают его, – и потому получает от нее желанные черевички.

Тогда как хитрые запорожцы вскоре останутся с носом – Сечь, которую они просят сохранить, ради чего и прибыли в столицу империи, будет упразднена в 1775 г. Впрочем, упразднение Сечи будет означать не только окончательное завершение “мифической древности”, но и “начало конца” романтически-легендарного прошлого. Путь к нестрашной, но скучной современности открыт; малому “дитяти” В. и Оксаны суждена жизнь в мире, где приключения, подобные тем, что выпали на долю В., станут уже невозможными, ибо старинная нечисть окажется окончательно вытесненной из реальности в область побасенок Рудого Панька и в сюжеты церковных росписей кузнеца В.: “…яка кака намалъована!”




Основные типы программного обеспечения.
Сейчас вы читаете: Вакула-кузнец – характеристика персонажа