Образ войны в произведениях Константина Симонова


Константин Михайлович Симонов всегда был верен одной, главной, теме своего творчества. Тема эта – мужество и героическое служение Родине. Образ войны постоянно присутствует в произведениях писателя как нечто реальное, чудовищное, то, что необходимо изучать, с чем нужно бороться, чтобы победить. Понятие войны в форме метафоры также встречается у Симонова, но не очень часто. Это бывает, когда необходимо сказать, что она еще не наступила. Об этом думает в романе “Товарищи по оружию” Климович: “Для него, военного человека, война была экзаменом, который неизвестно когда состоится, но к которому надо готовиться всю жизнь”. Или когда автору необходимо дать собирательный образ войны: “Война – не новгородское вече”, или: “Война все равно никогда не сахар, особенно если не выпускать из памяти, что люди умирают каждый день и час”. Все свое внимание Симонов концентрирует на тяготах войны: “Выходит, так на так, везде война людей по хребту бьет”, – пишет он в романе “Солдатами не рождаются”.
Перу писателя принадлежит знаменитый роман-эпопея “Живые и мертвые”. В нем все время ощущается противоборство двух сил: “Война вообще палка о двух концах – и ты за нее схватился, и противник из рук не выпускает”. Это противоборство подчеркивается удачной метафорой: “Все висело на волоске и у нас, и у немцев. Но наш волосок


оказался крепче. Немцы – противник такой, его и при последнем издыхании шапками не закидаешь”.
Константин Симонов представляет войну в виде механизма, бездушного, перемалывающего все живое. Так, в романе “Последнее лето”, посвященном 1944 году, часто употребляются метафоры “машина войны”, “машина наступления”. Война идет уже давно, и в ней как будто что-то автоматизировалось. Искусство ведения войны заключается в овладении этой “машиной войны”. Серпилин постоянно думает, что нужно “раскручивать машину наступления “. У него возникает ощущение, что “машина войны” на участке его армии “отлажена, заправлена, смазана, теперь остается пустить ее в ход”. Движение войны выражается в виде длительного действия какого-то существа, с которым нужно бороться, что и делали наши солдаты, такие, как Синцов, Артемьев и другие. Они “сначала, как могли, останавливали войну, когда она катилась и хотела перекатиться через них и через миллионы других людей. А теперь, остановив, катили ее обратно, туда, откуда она началась” (“Последнее лето”). Война здесь олицетворяется при помощи развернутой и повторяющейся метафоры – “война катилась”, “ее катили”, и это одушевление не случайно у Симонова. В образной форме показано, что Синцов и Артемьев не просто участники войны. Они ведут борьбу против нее самой, и в этом содержится глубокий смысл, так как, еще продолжая воевать, наша страна, уничтожая фашизм, вела борьбу за мир.
Писатель, рисуя обобщенный образ войны, подчеркивает обычное, характерное состояние. “Там война пахла бензином и копотью, горелым железом и порохом. Она скрежетала гусеницами, строчила из пулеметов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и камнях, и с хриплым “ура”, с матерщиной, с шепотом “мама”, проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя после себя пятна полушубков и шинелей на дымном растоптанном снегу” (“Солдатами не рождаются”). Олицетворение войны у Симонова – образ чудовища, хищника. “Конечно, война большая, это, верно, и жрет людей много, нынче тут, завтра там.”, – думает Серпилин. В романе “Последнее лето” образ чудовища относится и к немецкой армии: с надрубленными клещами, с перерезанными венами – железными дорогами. Противостоящей силой чудовищу войны в романе предстает собирательный образ гиганта, русского богатыря, олицетворяющего русский народ. В частности, появляется образ большой человеческой руки. “Вчера все глубже загребали правой рукой”, – думает Серпилин о правом фланге своей дивизии. “И два соседних фронта. сегодня к утру сомкнули руки позади оставшихся в мешке немецких армий”.
Описывая будничную работу Серпилина, Симонов создает образ человека на войне. “На фронте думал, как говорится, о душе, а про тело думать было некогда. Оно ездило на “виллисах”, ходило по окопам, говорило по телефону. Исполняло все, что от него требовалось, не напоминая о себе”. Одушевляется также в романе и серпилинская дивизия, причем о ней говорится, как о едином существе, вмещающем в себя судьбу каждого бойца: “.Она отступала и контратаковала, оставляла, удерживала и снова оставляла рубежи, она истекала кровью и пополнялась, и снова обливалась кровью”. “Последнее лето” демонстрирует нам образец армии и ее командиров. В подтверждение этого автор говорит афористическими фразами: “Армия, как человек, – без головы не живет”, “Командир полка, как хозяйка, – всегда в заботах”; “Хороший командир роты – это рота. Без него на батальоне сидеть, как на стуле без ножки”.
При индивидуальной оценке командующих: Серпилина, Бойко, Кузьмича – Симонов использует необычное сравнение. Например, Синцову “.Серпилин в эти дни чем-то напоминал хирурга. Наступление было похоже на операцию, когда хирург торопит: “Тампон! Зажим! Тампон! Шелк! Проверьте пульс!”. Командует людьми, которые помогают, а у самого нет времени ни на что постороннее.”. Это сравнение Серпилина с хирургом не случайно, так как военную операцию он старался подготовить как можно искусней и провести ее для своей армии как можно безболезненней. В описании боя у Симонова обычно преобладает зрительное или слуховое восприятие его очевидцами. При передаче грохота боя возникает такой звуковой образ: “Казалось, у тебя над ухом кто-то все время с треском грызет огромные орехи”. Это олицетворение боя опять повторяется: “Над ухом один за другим треснули два последних ореха, и наступила мгновенная пауза”.
Писатель отвергает войну как нечто противоестественное, бес – человечное. В то же время Симонов подчеркивает, что война – это ежедневный подвиг и тяжелый труд народа на фронте и в тылу. Вся жизнь переплетена с войной, она входит в мировосприятие человека. Этим и объясняется использование военной символики даже там, где речь не идет непосредственно о войне. Например, переживая гибель жены, Синцов думает: “Страшно привыкать к мысли, что умерла. Но, может, еще страшней, затолкав эту смертельную мысль вглубь себя, жить с нею так, словно годами идешь по минному полю, не зная, где и когда под тобою рванет”. У Симонова образ-символ нигде не выступает навязчиво. Он скрыт, и в него нужно проникнуть. Например, изображая “черную кашу” взрывов, автор обращает внимание на соломинку, которая становится символом человеческой судьбы на войне. “Там, впереди, небо. А здесь, прямо перед глазами, ледяная кромка окопа с одной вмерзшей соломинкой. Торчит, словно ее нарочно втолкнули измерить силу ударов, и подрагивает перед глазами то сильней, то слабей.”. Образ соломинки, подрагивающей от взрывов, такой маленькой, но стойкой – она одна выстаивает против всей махины вражеской техники, – это и есть образ человека на войне. Константин Симонов, создавая образ войны, в своих произведениях использует разнообразные художественные средства. Этим достигается огромное эмоциональное воздействие на читателя, благодаря этому книги писателя так правдивы, реалистичны и глубоки по своему содержанию.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Этапы литературы от античности.
Сейчас вы читаете: Образ войны в произведениях Константина Симонова