Характеристики персонажей трагедии “Пир во время чумы”

Незаурядная женская натура торжествует над смертью тем, что целиком забывает себя в помыслах о любимом. Незаурядная мужская натура смело глядит в глаза гибели, бросает ей бесстрашный вызов и, тем самым, Тоже внутренне торжествует над нею. Песни Мери и. председателя-это как бы перекличка двух голосов. “Вечно женственному” песни Мери – полному самоотречению, верности любимому не только до гроба, но и за гробом, противостоит “вечно мужественное” гимна Вальсингама – гордого поединка с враждебной стихией, бесстрашного вызова на смертный бой самой смерти. Это подчеркивается и различием стихотворных размеров: песня Мери написана четырехстопным хореем, гимн Вальсингама – излюбленным Пушкиным четырехстопным ямбом, который еще со времени Ломоносова считался стихотворным размером, наиболее отвечающим описанию героических дел и чувств. Наконец, песни пушкинского “Пира” не только воплощают в себе основной идейный смысл произведения, не только способствуют глубокому раскрытию образов главных героев, они, в порядке тонких художественных параллелей и внутренних соответствий, соотносятся со вторым, до времени скрытым, планом сцены – тяжкой семейной драмой Вальсингама, раскрывающейся перед нами только к концу пьесы Пушкина. Все это стягивает обе эти песни и трагедию Вальсингама в один тугой композиционный узел. Особенно тесная

внутренняя связь оказывается между драмой председателя и лирической концовкой песни Мери. То, о чем в лирической концовке песни Мери говорится как о возможном, с председателем пира произошло на самом деле: он действительно потерял горячо любившую его жену, умершую от чумы, – она “в небесах”. – .Святое чадо света вижу – Тебя я там, куда мой падший дух – Не досягнет уже. восклицает Вальсингам в ответ на напоминание ему священником об умершей жене. Заверение Дженни (в песне Мери) о том, что “даже. в небесах” она не покинет своего Эдмонда, перекликается со словами священника Вальсингаму: “Матильды чистый дух тебя зовет”. Всем этим образы Дженни в песне Мери и реальной Матильды сливаются в один лучистый женский образ, а тем самым в один образ. сливаются также Эдмонд и Вальсингам. Матильда осуществила то, что сулила Дженни. А как ведет себя после ее смерти тот, кого “она считала. чистым, гордым, вольным”, в чьих “объятьях знала рай” (в песне: “Ты, кого я так любила, чья любовь отрада мне”), как ведет себя Эдмонд-Вальсингам? Сложенный Вальсингамом гимн чуме раскрывает всю мощь его натуры. Но в то же время гимн чуме-измена памяти Матильды-Дженни, кощунственное нарушение завета Дженни своему милому – даже не приближаться к ее телу, зараженному чумой (“Уст умерших не касайся” – и заключительные слова гимна Вал-ьсингама: “.девы-розы пьем дыханье, быть может, полное Чумы”). И пусть Матильда, подобно Дженни в песне Мери, и это простила бы своему возлюбленному, который пытается оргией пира заполнить’ ,”ужас той мертвой пустоты”, которая со смертью жены, а затем и матери воцарилась в его доме (вспомним слова-призыв Дженни к Эдмонду: “Уходи куда-нибудь, где б ты мог души мученье усладить и отдохнуть”), – сам Вальсингам этого себе простить не можеч: “О, если б от очей ее бессмертных скрыть это зрелище!” И горе, овладевшее им, так истинно и глубоко, что даже священник, как бы склоняя перед этим голову, перестает настаивать на уходе его с пира: – Священник – Пойдем, пойдем. – Председатель – Отец мой, ради бога, – Оставь меня! – Священник – Спаси тебя, господь! – Прости, мой сын. . – (Уходит. Пир продолжается. Председатель остается, погруженный в глубокую задумчивость.) Как видим, напоминание священником Вальсингаму о Матильде ничего не меняет: Вальсингам по-прежнему принимает участие в разгульном пире, продолжая искать забвения от постигшего его тяжкого горя на груди “погибшего, но милого созданья”. Оттого-то священник у Вильсона и уходит “печально”. Однако это мало вяжется с тем глубоким и могучим образом председателя пира, который в известной степени намечается в первой половине сцены уже Вильсоном, но со всей полнотой выступает из вкладываемого Пушкиным в его уста гимна чуме. Безграничному, ужасному, особенно в человеке такой силы духа, отчаянию Вальсингама гораздо более, чем банальное продолжение Вильсона, соответствует финал, намеченный Пушкиным в заключительной ремарке его “маленькой трагедии”: пир продолжается, но Вальсингам уже не принимает в нем участия, “погруженный в глубокую задумчивость”. Вместе с тем эти замыкающие пьесу слова психологически перекликаются с первой же репликой Вальсингама в самом начале сцены, когда в ответ
на предложение молодого человека выпить в память умершего от чумы собутыльника “с веселым звоном рюмок, с восклицаньем, как будто б был он жив”, председатель пира предлагает: “Он выбыл первый из круга нашего. Пускай в молчаньи мы выпьем в честь его”. Призывом Вальсингама к внутренней сосредоточенности в себе, в своем горе начинается его роль в пьесе; его “глубокой задумчивостью” пьеса заканчивается. Тем самым гармонически завершается художественная лепка образа главного героя “маленькой трагедии”, а вместе с этим и вся “маленькая трагедия”, в которой, в полном соответствии с основным законом композиционного мастерства Пушкина, подмеченным еще Белинским, “конец гармонирует с началом”. В то же время в концовке “Пира” сказывается характерная особенность многих пушкинских финалов: при внешней фабульной словно бы незавершенности их исключительная внутренняя весомость, глубокая содержательность, перспективность. Мы не знаем, что дальше будет с Вальсингамом, но вместе с тем для нас ясно: мы расстаемся с ним в минуты переживаемого им глубочайшего душевного кризиса, из числа тех, что переворачивают и заново перестраивают всю жизнь человека. Подобный же характер имеет финал и другой “маленькой трагедии” Пушкина – “Моцарт и Сальери”, завершающейся, как мы вспомним, безответным вопросом, заданным себе Сальери, о “совместности” гения и злодейства. Причем сама эта безответность полнее и ярче всего раскрывает перед нами всю безысходность страданий убийцы.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Комбинированный анализ урока английского языка.
Сейчас вы читаете: Характеристики персонажей трагедии “Пир во время чумы”