“Жизнь насекомых”

“Жизнь насекомых” – первый роман Виктора Пелевина, опубликованный в 1993 году и сразу сделавший его знаменитым писателем в самых широких читательских кругах.
Роман необычен по форме и предмету изображения. С первых страниц перед нами возникают не то люди, превращающиеся в насекомых, не то насекомые, “притворяющиеся” людьми, не то вообще насекомолюди, подражающие жизни тех и других.
При этом создается четкая система образов: “Мотыльки летят к свету, комары – на запах крови, мухи – к своим помойкам.” Вроде бы все ясно, но лишь одна деталь приводит читателя в недоумение: данное высказывание принадлежит не ученому-энтомологу, вообще не человеку, а. мотыльку Диме.
Что же хотел показать писатель в “Жизни насекомых”? Может быть, авторский замысел заключается в создании басни “на современный лад”? Тогда роман Пелевина можно рассматривать как аллегорию человеческого общества, в котором каждая социальная среда отражается в определенном виде насекомого: комары – бизнесмены, муравьи – военные, конопляные жуки – наркоманы и т. п.
Ключом к пониманию смысла романа служит эпиграф – фрагмент стихотворения И. Бродского: “.Вместо слабых мира этого и сильных лишь согласное гуденье насекомых”. Действительно, писатель не изображает “слабых” и “сильных” мира сего. Он вообще никак не классифицирует

его обитателей, не делит их на хороших и плохих, как это принято в классической басне. Кроме того, в басне всегда присутствует мораль, а роман Пелевина заканчивается легкомысленной песенкой стрекозы.
В “Жизни насекомых” предпринимается попытка “раздвинуть границы реальности”, показать нечто существующее за пределами нашего привычного представления об окружающей действительности. Мы наблюдаем постоянное изменение формы описания событий, своеобразную игру пространством и пропорциями изображаемого.
Эта мастерская игра отражена также в диалоге комаров Сэма и Арнольда. Так, Сэм заявляет, что больше всего любит Японию – “эти долгие, желтые пространства, почти лишенные растительности”, имея при этом в виду не что иное, как тело жителя Страны восходящего солнца.
Еще один пример – путешествие конопляных жуков Никиты и Максима по бетонной трубе, которая на самом деле оказывается чьей-то раскуренной сигаретой.
Таким образом, как отмечает сам автор, время – в “Жизни насекомых” “не то исчезло, не то растянулось”. В связи с этим, возможно, следует отнести “Жизнь насекомых” к философской фантастике?
Однако, во-первых, само внешнее содержание пе-левинского произведения очень реалистично. В нем сочинение с аллсоч. ру © 2005 очень много бытовых описаний и натуралистических деталей. Например, роман повествует о тяготах повседневной жизни мухи Наташи и рядовых проблемах конопляных жуков. В нем встречаются подробные рассказы об ощущениях от укуса комара, об изготовлении навозного шара, о тонкостях курения марихуаны и т. д.
Во-вторых, если фантастическое произведение читатель всегда однозначно оценивает как вымысел и воспринимает несколько отстраненно, то художественный мир этого романа предстает перед нами необычайно зримо, материально. Действие в нем напоминает “обрывок фильма”.
Поэтому можно сказать, что “Жизнь насекомых” – произведение скорее не фантастическое, а причудливым образом отражающее действительность: “Этот мир – галлюцинация наркомана Петрова”. Поэтому некоторые критики называют этот роман, как и все творчество В. Пелевина, сюрреалистическим и относят его к традиции постмодернизма, в рамках которого разрушаются все привычные жанры и идеи классической литературы.
Философская основа пелевинского произведения также остается не вполне ясной и предполагает множество вариантов понимания.
Так, в одном из эпизодов романа создается своеобразная и очень необычная модель устройства мира: “.несколько человек в белых халатах. вырезали из картона круги. и насаживали их на сверкающий металлический штырь”. Кто эти люди? Зачем они это делали? Однозначных ответов не существует. Однако можно предположить, что каждый такой “круг” представляет собой определенный уровень реальности.
В “Жизни насекомых” создается бесконечное множество параллельных миров, которые парадоксальным образом пересекаются и развиваются друг в друге. Отсюда – многоуровневая композиция романа. Молодые люди Сэм и Арнольд, прыгнув с балкона приморского пансионата, приземляются уже в образе комаров. Гуляющие мальчик с отцом, перейдя мост, превращаются в навозных жуков. Муха, садясь напротив фанерного агитационного щита, становится девушкой Мариной и т. п.
Таким образом, в произведении Пелевина возникает идея сложности и неоднозначности этого мира, связи всего со всем, всеобщего проникновения предметов и явлений.
Интересно, что и все герои романа имеют свое оригинальное представление о “жизни насекомых”. Например, взрослому скарабею “самой реальной вещью на свете” видится навозный шар (“Йа” – то есть “Я”, личное начало), и “цель жизни – толкать его вперед”. Одновременно Йа каждого и есть этот шар, и “когда смотришь по сторонам, просто видишь Йа изнутри”.
В подобном мировоззрении также отражается идея бесконечной повторяемости мира. “.Мы только думаем, что идем на пляж, а никакого пляжа на самом деле нет”, – иллюстрирует эту мысль маленький навозный жучок.
Перевернутость и взаимное проникновение уровней реальности отражены также в сознании комара Сэма. Действительность для него непосредственно связана с “геополитической реальностью”.
Жизнь мотылька Мити-Димы – “секунда, которую он тратит, чтобы попрощаться с темнотой”, в которой каждый лишь “игра света и тени”. Сложность для героя заключается в том, что он не может провести границу между светом и тьмой, потому что они неотделимы друг от друга, слиты воедино.
Через образ Мити-Димы в роман входит также проблема двойственности мира. Мотылек Митя пытается постичь внутреннюю суть жизни, и в этом ему помогает его отраженный двойник Дима, олицетворяющий “странное и невыразимое знание”. В связи с этим в романе возникает эпизод с колодцем, в котором копошится “толпа крошечных гипсовых насекомых”, у которого “не было дна, никакого начала никогда не было”. Это еще один интересный вариант образа ” нанизанных друг на друга колец “.
Изображая этот удивительный и загадочный мир, писатель одновременно показывает необычайную хрупкость, незащищенность “жизни насекомых”. И одна из проблем произведения Пелевина заключается в том, что жизнь теряет свою ценность. Не случайно отдельная глава романа названа ” Убийство насекомого “.
Автор не просто изображает, но детально описывает различные способы умирания насекомого: его расплющивают об асфальт, пожирают собственные родственники, сжигают в папиросе, ловят на смертельную липучку. Но настоящая смерть наступает в тот момент, когда “что-то. окончательное и однозначное” делает все в этом мире пустым и бессмысленным, когда возникает понимание того, что “думать стало некому, нечего, нечем, да и особо незачем”.
Итак, окружающая действительность в романе В. Пелевина раздвигается до масштабов Вселенной и представляется как сложная и тайная, не познаваемая до конца система. Вряд ли писатель ставит задачу найти смысл жизни. Большинство героев “Жизни насекомых” ничего не ищут. Они просто живут сегодняшним днем, а если и делают попытки проникнуть за пределы сознания (как, например, мотылек Митя-Дима), то терпят поражение.
Поэтому читателю так сложно выявить и точно определить скрытый смысл пелевинского произведения, дать объективную оценку изображаемым событиям.
Однако именно эта особенность, наверное, и делает “Жизнь насекомых” книгой необыкновенно интригующей и захватывающей и объясняет неизменный читательский интерес к роману в течение вот уже почт




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Какие образы называют вечными.
Сейчас вы читаете: “Жизнь насекомых”