Рахметов отличается от других героев романа так же, как сам роман Чернышевского — от тради ционных психологических романов. В журнале «Эпоха», издававшемся М. М. и Ф. М. Достоевскими, о Рахметове писали как о «каком-то кабинетном мифе, путешествующем так же легко по факультетам, как и по Европе» (Н. Соловьев). В художественной иерархии романа он занимает высшую ступень, являясь единственным представителем «особенных» людей — пропорционально тому, как в жизни автор, по его словам, «встретил до сих пор только восемь образцов этой породы». Некоторая черта «уже соединяла их в одну породу и отделяла от всех остальных людей», попросту говоря — участие в подпольной революционной работе. Не зная «эзопова языка» Чернышевского, невозможно понять, зачем Р. вел «самый суровый образ жизни», «занимался чужими делами или ничьими в особенности делами», в «сборных пунктах» приятелей «знакомился только с людьми, имеющими влияние на других», «мало бывал дома, все ходил и разъезжал».
От «новых людей» «особенный человек» отличается многим. По происхождению он не разночинец, а дворянин, «из фамилии, известной с XIII века»; не обстоятельства, а только сила убеждений заставляет его идти против своей Среды. Он переделывает как умственную, так и физическую свою природу, поддерживает «в себе непомерную силу», потому что «это дает уважение и любовь простых людей». Он начисто отказывается от личных благ и интимной жизни, чтобы борьба за полное наслаждение жизнью была борьбой «только по принципу, а не по пристрастию, по убеждению, а не по личной надобности». Отсюда и прозвище Рахметов — «ригорист» (от лат. «rigore» — жестокость, твердость), под которым он впервые появляется в VI разделе третьей главы книги. Ригоризм жизненный вытекает из ригоризма мыслительного: «Все великие теоретики были людьми крайних мнений», — писал Чернышевский в статье «Граф Кавур». Р. служит живым воплощением теории «расчета взаимных выгод», реализуя потенции, заложенные в «новых людях». Важно и то, что ближайшим литературным предшественником Р. является Базаров из романа Тургенева «Отцы и дети». Сохраняя некоторую стилистическую преемственность, Чернышевский в то же время показал, что Рахметов отличается от Базарова наличием позитивной точки приложения своих сил...и имеет возможность действовать среди единомышленников.
Образ Рахметова построен на парадоксальном сочетании несочетаемого. Предельная хронологическая конкретность его биографии, служащей точкой отсчета и для многих других событий книги, соседствует со значительными событийными лакунами; второстепенное действующее лицо, он оказывается «поважнее всех . взятых вместе»; крайний материалист во взглядах, он живет и борется только за идею. Однако эта противоречивость оборачивается стилистическим разнообразием, характерным для жанра мениппеи, к которому близок роман.
При всей видимой построение образа Рахметова основному сюжету книги он занимает в нем осевое положение, выполняя функции посредника: между «открытой» (семейной) и «скрытой» (политико-революционной) частями сюжета, то есть между видимым и невидимым обыкновенному читателю мирами: между тем светом и этим (когда передает Вере Павловне записки от «уехавшего в Америку» Лопухова); между прошлым, настоящим и будущим (когда из «обыкновенного доброго и честного юноши»~дворянина, человека прошлого, становится «особенным человеком» будущего и знает наступление этого будущего с точностью до года); между разными частями этого мира (когда путешествует по России и за границей). Высшим проявлением мессианских свойств Р. является ожидание его приезда накануне «перемены декораций». Явный мифологический подтекст этого образа связан со структурой романа, организованной по принципу «мирового древа»: Р. и другие немногочисленные «особенные люди» спускаются с его верхнего, небесного яруса на грешную землю для ее очищения. Житийно-легендарные черты биографии Р., отсылающие к «Житию Алексия, человека Божия», к былинам о богатырях и к новейшим легендам о бурлаке Никитушке Ломове, к романтическим образам сверхлюдей, в сочетании с бытовой детализацией, призваны подчеркнуть его универсальность и абсолютную реальность.
Среди прототипов Рахметов чаще всего называют П. А. Бахметева (со слов самого Чернышевского), который учился у Чернышевского в Саратовской гимназии и после неоконченной учебы в земледельческом институте уехал в Европу, а затем в Океанию, чтобы создать там новый социальный строй. Образ Р., как и полагается всякому житийному образу, породил множество подражаний. Он стал эталоном профессионального революционера, на что указывал Д. И.Писарев в статье «Мыслящий пролетариат» (1865), назвав Р. «историческим деятелем»: «В общем движении событий бывают такие минуты, когда люди, подобные Рахметову, необходимы и незаменимы.»

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

Центральный персонаж произведения Н. Г. Чернышевского «Что делать?»