«Это поистине народный
«Реквием»: плач по народу,
Средоточие всей боли его».
Ю. Карякин
Поэзия А. Ахматовой — это исповедь человека, живущего всеми бедами, болями и страстями своего времени и своей земли.
Людям, приходящим в этот мир не дано выбирать время, родину, родителей. На долю А. Ахматовой выпали самые тяжелые годы в
Самой невероятной стране мира: две революции, две войны, страшная эпоха сталинской тирании. Еще в 1917 году поэтесса
Ответила покинувшим Россию и звавшим ее за границу: «.равнодушно и спокойно руками я замкнула слух, чтоб этой речью
Недостойной не осквернился скорбный дух». Талант, преданность родной земле, подвижничество, мужество и верность заветам
Великой литературы — вот те качества, за которые народ наградил А. Ахматову своей любовью.
Поэма «Реквием» — это потрясающий, основанный на фактах собственной биографии, документ эпохи, свидетельство того,
Через какие испытания прошел наш народ. Репрессии 30-х годов, обрушившиеся на друзей и единомышленников А. Ахматовой,
Разрушили и ее семейный очаг: вначале был арестован и сослан сын, а затем муж. Сама она жила в постоянном ожидании стука
В дверь. Создаваемые между 1935 и 1940 годами строчки «Реквиема» не могли даже лечь на бумагу. Их заучивали наизусть
Друзья поэтессы, для того чтобы задушенный крик «стомильонного» народа не канул в бездну времени.
«Эмма, что мы делали все эти годы?; Мы только боялись!»- сказала как-то А. Ахматова своей подруге. Да, они были просто
Люди, не из камня и не из стали. И боялись они не только за себя, но за детей и родителей, жен и мужей, близких и
Друзей. Над ними все время стояли «звезды смерти», этот библейский образ, ставший символом сталинской эпохи, образ
Возникший в Апокалипсисе. «Пятый Ангел вострубил, и я увидел Звезду, падшую с неба на Землю, и дан ей был ключ от
Кладезя бездны. Она отворила кладезь бездны, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи; и помрачилось Солнце и
Воздух от дыма из кладезя. Из дыма вышла саранча на Землю.» (Откровение Иоанна Богослова, 9:1-3).
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
Вот в таком аду, в самый трудный период жизни А. Ахматова пишет свое выдающееся произведение — скорбный «Реквием»,
Яростное обличение сталинских беззаконий.
Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
Читаешь, и оживает эпоха массовых репрессий, общего оцепенения, страха, разговоров шепотом. А. Ахматова была ее
Маленькой частицей, клокочущим ручейком, вливающимся в помутневшую реку народного горя.
Нет, и не под черным небосводом,
И не под защитой чуждых крыл —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Эти строки из своего стихотворения «Так не зря мы вместе бедовали.» А. Ахматова делает эпиграфом к поэме. Ее судьба
Неотделима от судеб тех несчастных женщин, с...которыми 17 месяцев стояла она в тюремных очередях в надежде послать
Передачу или узнать что-то о сыне.
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною.
Перечитывая «Реквием», видишь многозначность этого произведения. Если раньше в последней цитате я видел образ стены
Красной от крови и ослепшей от слез, пролитых жертвами и их близкими, то теперь она мне кажется холодной, каменной, не
Увидевшей горя тех, кто стоял рядом с ней. Сюда же примыкает и образ кремлевских башен:
Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть.
Это стены, за которыми спрятались те, кто, словно слепцы, не видят народного горя. Это глухие стены, разгородившие
Владык и народ. И, может быть, звезда на башне Кремля — это та самая огромная звезда, что «.прямо мне в глаза глядит и
Близкой гибелью грозит».
Эпитеты, используемые А. Ахматовой в поэме («кровавые сапоги», «тоска смертельная», «окаменелое страдание», «каменное
Слово»), вызывают ужас и отвращение перед насилием, подчеркивают мучения, показывают запустение города и страны. Все в
«Реквиеме» укрупнено, раздвинуто в границах (Нева, Дон, Енисей), вызывает общее представление — всюду. Это беда всего
Народа, и звезды смерти светят всем одни и те же.
В эпилоге «Реквиема» словно вылитые из металла плотно и тяжело стоят такие горькие и торжественно гордые слова:
Опять поминальный приблизился час,
Я вижу, я слышу, я чувствую Вас.
………..
Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список и негде узнать
………..
О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде.
Наверное, список этот был бы бесконечным. И то, что А. Ахматова выполнила свое обещание («А это вы можете описать? И я
Сказала: «Могу!»), явилось лучшей памятью тем невинным жертвам, тому безмерному горю, которое выпало на долю тысяч людей
Нашей страны «в страшные годы ежовщины».
Вслушиваюсь в первые строки «Реквиема»:
Перед этим горем гнутся горы,
Не течет великая река.
Но крепки тюремные затворы,
А за ними «каторжные норы»
И смертельная тоска.
Здесь звучит доминирующая перекатывающаяся букву «р», словно гудит погребальным звоном колокол. И в такт
Ему начинают стучать наши сердца: «Не повторится, не повторится, не повторится никогда!»
«У каждого поэта своя трагедия, иначе он не поэт. Без трагедии нет поэта — поэзия живет и дышит над самой пропастью
Трагического, «бездны мрачной на краю,» — писала поэтесса. Но в «Реквиеме» А. Ахматова смогла личное страдание расширить
До страдания целого народа, до огромного окаменевшего изваяния горя, гениальным образом созданного из самых простых слов.
«Кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу», — говорил Твардовский. Как хорошо, что мы узнаем правду.
Может быть, это залог нашего будущего?

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

«Звезды смерти стояли нал нами.» (По поэме А. Ахматовой Реквием)