“Человеческий ветер” Бориса Пильняка

…человеческий суд… не может быть столь строгим, как суд человека над самим собой.

В чем сила художественного воздействия рассказа Б. Пильняка “Человеческий ветер”? Почему это произведение нельзя читать равнодушно? Перечитываю вновь и вновь и поражаюсь глубине и тонкости передачи человеческих характеров, взаимоотношений, проблем.

Рассказ написан в сентябре 1925 года. Но при чтении создается впечатление, что он о нас, о нашем времени. Наверное, потому, что проблемы, поставленные в рассказе, общечеловеческие, над ними не властны

эпохи, революции, государства.

Это проблемы жизни и смерти, любви и ненависти, семейного счастья и одиночества, верности и измены.

Автор на нескольких страницах показал несколько судеб людей, которые могли бы быть одной счастливой семьей. Но этого не произошло… Почему? Кто виноват?

Писатель оставляет этот вопрос открытым, показывая боль и страдания своих героев. Можно однозначно сказать только одно: в несчастье детей повинны их родители, оба, и отец и мать, не сумевшие быть мудрыми в пору становления своей семьи.

“…Это был вечер, когда он прогнал свою жену”. Затем писатель, нарушая уже сказанное,

противоречит себе: “Это не был вечер: это была полночь”. Возможно, это противопоставление усиливает бесповоротное решение, показывает разрыв навсегда, навеки. Но между этими фразами замечательные по своей метафоричности несколько предложений, построенных иногда вне правил синтаксиса, рисующих большое человеческое счастье: “До этого были и бурьяны рассветов, и половодье полей, и ночи со словами о том, что “люблю, люблю, навсегда, навсегда”, – были обвалы рассветов, когда в рассветном мире были солнце, мир и озера ее глаз, в которых можно утопить мир и солнце, – она, заполнившая мир и солнце”. Сколько бы придирчивый критик подчеркнул речевых и стилистических нарушений, например повторов.

А ведь эта картина поражает и восхищает до слез! И вдруг резкая смена настроения: “Все это было”. Пильняк не дает подробных размышлений по поводу разрыва между молодыми супругами.

Это снова неожиданно, пунктирно: пейзаж, интерьер, портрет – все в нескольких коротких предложениях: “За окнами лил осенний дождь и там надо было колоть глаза. На столе горела свеча, капала на то самое сукно, которое никогда не сменялось. У нее опухли глаза, и у глаз были морщинки”. Это сливается в единую картину драмы.

И снова удивится придирчивый критик: такой обычный эпитет “осенний” дождь, созвучный предыдущему “промозглый” вечер, и “расшифрованный” фразеологизм “надо было колоть глаза”, который, нарушая свою общепринятую форму , почему-то у Пильняка не потерял своего зловещего значения. Непонятно, почему автор не ставит запятую в этом сложносочиненном предложении, не давая сделать паузу, передохнуть от неожиданности.

П Равы исследователи творчества Бориса Пильняка, отмечая живописное мастерство писателя, мастера “сжатого, четкого образа”, его умение “одним-двумя словами очертить человека, зверя, пейзаж”




Affixation.
Сейчас вы читаете: “Человеческий ветер” Бориса Пильняка