Описание семьи на примере творчества Михаила Пришвина

“Своим поведением ты опрокидываешь все законы наследственности, – часто говорил мне учитель зоологии наш классный руководитель. – Просто невозможно себе представить, что ты сын своих родителей!” Кроме того, по ступки учеников он ставил в прямую зависимость от семейных условий, в которых мы жили и произрастали. Одни были из неблагополучных семей, другие – из благополучных. Но только я один был из семьи образцовой! Зоолото так и говорил: “Ты – мальчик из образцовой семьи! Каь же ты можешь подсказывать на уроке?”
Может быть, это зоология приучила его все время помнить о том, кто к какому семейству принадлежит?
Подсказывал я своему другу Антону. Ребята звали его Антоном-Батоном за то, что он был полным, сдобным, розовощеким. Когда он смущался, розовела вся его крупная шарообразная голова и даже казалось, что корни волос подсвечивались откуда-то изнутри розовым цветом.
Антон был чудовищно аккуратен и добросовестен, но, выходя отвечать, погибал от смущения. К тому же он заикался. Ребята мечтали, чтобы Антона почаще вызывали к доске: на него уходило минимум пол-урока Я шевелил губами, делал условные знаки, стараясь запомнить своему другу то, что он знал гораздо лучше меня. Это раздражало учителей, и они в конце концов усадили нас обоих на “аварийную” парту, которая была первой в среднем ряду – перед самым учительским столом.
/> На эту парту сажали только тех учеников, которые, по словам зоолога, “будоражили коллектив’.
Наш классный руководитель не ломал себе голову над причиной Антоновых неудач. Тут ему все было ясно: Антон был выходцем из неблагополучной семьи – его родители развелись очень давно, и он ни разу в жизни не видел своего отца. Наш зоолог был твердо убежден, что, если бы родители Антона не развелись, мой школьный друг не смущался бы понапрасну, не маялся бы у доски и, может быть, даже не заикался. Со мной было гораздо сложнее: я нарушал законы наследственности. Мои родители посещали все родительские собрания, а я писал с орфографическими ошибками. Они вовремя расписывались в дневнике, а я сбегал с последних уроков. Они вели в школе спортивный кружок, а я подсказывал своему другу Антону. Всех остальных отцов и матерей у нас в школе почти никогда не называли по имени-отчеству, а говорили так: “родители Барабанова”, “родители Сидоровой”.” Мои же отец и мать оценивались как бы сами по себе, вне зависимости от моих поступков и дел, которые могли порой бросить тень на их репутацию общественников, старших товарищей к, как говорил наш зоолог, “истинных друзей школьного коллектива”.
Так было не только в школе” но и в нашем доме. “Счастливая семьяГ’ – говорили об отце и маме, не етавя им в вину то, что я накануне пытался струей из брандспойта попасть в окно третьего этажа. Хотя другим родителям этого бы не простили. “Образцовая семья!.” – со вздохом и неизменным укором в чей-то адрес говорили соседи, особенно часто женщины, видя, как мама и отец по утрам в любую погоду совершают пробежку вокруг двора, как они всегда вместе, под руку идут на работу и вместе возвращаются домой.
Говорята что люди, которые долго живут вместе, становятся похожими друг на друга. Мои родители были похожи. Это было особенно заметно на цветной фотографии, которая висела у нас над диваном. Отец и мама, оба загорелые, белозубы е., оба в васильковых тренировочных костюмах, пристально глядели вперед, вероятно, на человека, который их фотографировал. Можно было подумать, что их снимал Чарли Чаплин – так безудержно они хохотали. Мне даже казалось иногда, что это звучащая фотография, что я слышу их жизнерадостные голоса. Но Чарли Чаплин тут был ни при чем – просто мои родители были очень добросовестными людьми: если кто-нибудь запевал, они сразу подхватывали и не шевелили беззвучно губами, как это делают некоторые, а громко и внятно пели всю песню от первого до последнего куплета; ну а если фотограф просил их улыбнуться, всего-навсего улыбнуться, они хохотали так, будто смотрели кинокомедию.
Все в жизни они делали как бы с перевыполнением. И это никого не раздражало, потому что все у них получалось естественно, словно бы иначе и быть не могло.
Я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете! Мне казалось, я имел право на поступки и ошибки, I потому что отец и мама совершили столько правильного и добросовестного, сколько могло быть запланировано на пять или даже целых десять семей. На душе у меня было легко и беспечно. И какие бы ни случались неприятности, я быстро успокаивался – любая неприятность казалась ерундой в сравнении с главным: у меня лучшие в мире родители! Или, по крайней мере, лучшие в нашем доме и в нашей школе!. Они никогда не могут расстаться, как это случилось с родителями Антона. Недаром даже чужие люди не представляют их себе порознь, а только рядом, вместе, и называют их общим именем – Емельяновы: “Емельяновы так считают! Емельяновы так говорят! Емельяновы уехали в командировку.”




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Характеристика ученика по английскому языку.
Сейчас вы читаете: Описание семьи на примере творчества Михаила Пришвина