Внутренняя свобода как “производственная необходимость”для словесника

Эта статья продиктована потребностью “отойти на шаг в сторону” и осмыслить то, что происходит с нами, учителями, и со школьным предметом “литература”.

То, что уровень преподавания литературы падает, – печально, но факт.

То, что ученики в массе своей не читают, – тоже факт.

То, что общий культурный уровень катастрофически низок, – общепризнанно.

То, что мы, учителя, становимся порой участниками забавного фарса, – тоже факт.

В качестве подтверждения последней мысли приведу награждение лучших учителей премией

в размере 100 000 рублей в рамках Приоритетного национального проекта “Образование”. Ты только тогда учитель “лучший”, “достойный”, когда сумел правильно оформить папку бумаг. А если неправильно – ну, например, наименование учреждения написал не полностью, не так, как в уставе учреждения, – ты учитель “недостойный”.

И неважно, Какие у тебя уроки, – главное, как ты оформил бумаги!

Как правило, словесники в школе – самые исполнительные, самые переживающие за детей, самые преданные своему делу учителя. Почему? Потому что ежегодно проходят испытание на любовь к предмету и на прочность

характера: неподъемные тетради, непомерная по затратам времени и сил подготовка – и это при скромной оплате труда и негативном психологическом прессинге общественного мнения.

И словесник меняется. Он лишается внутренней свободы, становится все более робким и все более исполнительным. Его все легче “строить”: конкурс сочинений тот, конкурс сочинений этот, мероприятие то, мероприятие это, снимем уроки, затопчем робкий голосок совести и напишем в журнале “что положено”… Все – некогда: и правда ведь, жизнь летит с такой скоростью, ни на что времени нет… Некогда в театр сходить, некогда книжки читать, да что там: нет времени прочитать даже вступительную статью к билетам, опубликованным в “Вестнике образования”.

Учителя порой не знают, что билетов может быть не 25, а 20, что не обязательно три вопроса в билете, а может быть два, и что 25% содержания вопросов можно изменить, подстраиваясь под свой класс… Не знают? А может, просто не хотят что-то менять?

Это сложно, ответственно… Мы уже в таком состоянии постоянной загнанности, что похожи на обезьянку из анекдота: “думать некогда, трясти надо”.

Учитель сейчас Боится. Страшится наказания за то, в чем – не виновен. Ведь непосильная ставится перед ним задача – ответственность за высокий уровень знания литературы и теми детьми, которые ее знать Не хотят.

Но при этом лучшим словесникам свойственно отчаянное и горькое сознание, что они – последний оплот культуры. “Если Дети не прочитают сейчас, то не прочитают никогда!” Словесникам свойственно сознание своей незаметной, но по-настоящему героической жертвенности – и это в эпоху, когда полстраны таращится на экран, где “последний герой” красиво, мужественно жует каких-то там тараканов или гусениц…

Сейчас нам всем надо остановиться в своем беге и осмыслить Себя в этом мире , осмыслить спокойно, взвешенно, без излишних эмоций.

Прежде всего – об учителе. На качество преподавания очень влияют интеллектуальный уровень и профессиональная подготовка учителя. Именно от них зависит внутренняя свобода предметника, умение на уроке Создавать свое, а не слепо следовать чужому. Даже в пределах обучения на базовом уровне учитель все равно должен создавать, а не копировать. И здесь – “учиться, учиться и учиться…” Учитель – это тот, кто всегда учится.

Любое обучение, иногда даже удаленное от предмета, – весьма важно. Учительское отношение к жизни похоже, если так можно выразиться, на “пчелиное отношение” к цветам – любой взяток берет и несет в улей. Так и учитель – все окружающее трансформируется в сознании по принципу: нужно это или не нужно детям, могу ли применить это на уроке.

Учителю литературы как человеку должен быть свойствен особый шарм, особое отношение к жизни. Обязательно – чувство собственного достоинства. Как у Стругацких в “Отягощенных злом”: “У нас есть чувство глубокого удовлетворения, чувство законного негодования, а вот с чувством собственного достоинства у нас давно уже напряженка”. Ох и верно: напряженка! Но чувство собственного достоинства немыслимо без свободы – свободы временной, свободы финансовой . Всего этого у словесника нет.

И все же главное – это внутренняя свобода, независимость мысли, способность оценить происходящее, отринув привычные шаблоны. И тут мы в плену привычных, устоявшихся взглядов, мы ими защищены, нам страшно взглянуть в лицо жизненным реалиям… Мир изменился, а мы все те же?

Но мы же знаем, что любая преграда на пути живого течения реки будет прорвана. Поэтическая формула “Как мир меняется, и как я сам меняюсь…” – это, в общем-то, закон жизни.

Теперь – об экзаменах. Все, как известно, начинается с целеполагания. Для многих учащихся конечная цель изучения предмета – успешно сдать экзамен.

Значит, на преподавание влияет – или будет влиять – введение Единого государственного экзамена по литературе. Как будет влиять? Приведу один пример.

Март 2007-го, финал конкурса “Учитель года”. Уроки в гимназии № 56 Санкт-Петербурга. Перед уроками – действо, которое называется “Самопрезентация”. Учитель должен рассказать о своем педагогическом кредо, о предстоящем уроке.

Вот перед нами учитель, который прекрасно держится, возвышенно и красиво говорит о том, как в своей школе проводит замечательные мастерские, о предстоящем уроке – мастерской по сказке Оскара Уайльда “Соловей и роза”. Вопрос члена жюри Марии Борисовны Багге корректен, тон – сдержан: “А как вы будете готовить своих учеников к экзаменам?” Конкурсантка быстро и уверенно отвечает: “Натаскивать на ЕГЭ я буду на отдельных уроках!”

Вопрос и ответ приведены дословно. И в них, как в капле воды, отражено будущее нашего предмета – в Массовом его преподавании.

Так что же – не нужен Единый государственный экзамен по литературе – в силу особой специфики предмета? Грустно глядя в дорогие мне лица коллег




Сущность процесса воспитания.
Сейчас вы читаете: Внутренняя свобода как “производственная необходимость”для словесника