Поэтический голос Евгения Евтушенко

Чище становится к середине 60-х годов голос Евгения Евтушенко. Поэт все еще “в исканиях”, “в смятении”, “в приливах и отливах”. Порой его “заносит”, что дает основания его коллегам повторять одно резкое заявление Михаила Луконина о целой группе поэтов: “Приспело время сказать, что они не состоявшиеся гении, а просто-напросто хорошо сохранившиеся вундеркинды”. Это здорово сказано, но все же не справедливо, в частности и по отношению к Евгению Евтушенко. Как уже говорилось в предыдущей части настоящего исследования, слава к поэту пришла в начале 60-х годов. Некоторые зарубежные литературные критики даже считают, будто она могла и не прийти, не заставь он ее, и на этом основании называют нередко Евгения Евтушенко, так же как Андрея Вознесенского. Он действительно делал себя, свою славу, став с начала 60-х годов, по насмешливому определению Михаила Луконина, сам своим министром иностранных дел и совершая во время зарубежных, становившихся все более частыми поездок порой очень рискованные шаги.
Первые поездки Евг. Евтушенко за границу и на самом деле сопровождались не одними обретениями, но и оплошностями, подтвердившими, что опасения Вл. Солоухина, Василия Федорова были небезосновательны, Но поэта не смущали промахи, если вызывали “шум”. Он иногда решался на них сознательно, за что и удостоился сердитого осуждения со стороны самого Михаила Шолохова2. Как бы то ни было, но имя поэта уже в первой половине 60-х годов знал весь мир. Окутывалось ли оно атмосферой влюбленности- другой вопрос. Юрий Казаков, одинаково близко знавший и Евг. Евтушенко, и Константина Паустовского, счел нужным в воспоминаниях о последнем провести следующую параллель. “Вообще,- писал он,- атмосфера влюбленности и связанного с ней некоторого трепета окружала Паустовского в последние его годы. В 1963 году, в самый разгар славы Е. Евтушенко, поехал я с ним на Север и могу засвидетельствовать: от поклонников его отбою не было. Но то была качественно другая слава”.
Поэту предстояло изменить самое ее качество, создав яркие художественные произведения. В предпосланной трехтомному собранию сочинений Евг. Евтушенко статье “Голосом времени” Е. Сидоров, признавая справедливость утверждения поэта: “И голосом ломавшимся моим ломавшееся время закричало”, развивает мысль: “Поэзия Евтушенко – это как бы кардиограмма времени, иногда искаженная неточностью поэтического инструмента, но всегда искренняя, честная. Его стихи, то и дело теряющие в гармонии, цельности, эстетической оснащенности, нередко выигрывают в актуальности, злободневности”. Критик и в дальнейшем, листая книгу за книгой Евг. Евтушенко и все время подчеркивая его несомненную талантливость, в то же время вынужден не без горечи отмечать, что Евг. Евтушенко, “стараясь быть больше, чем поэтом, перестает им быть”, что некоторые его стихи портят дидактика и риторика, “часто мешают ему, но еще чаще выручают”, что “небрежностей в рифмовке у него все-таки многовато для хорошего поэта”; критик замечает по поводу его зарубежных стихотворений: “Качество этих произведений очень неровно”, приводит критические отзывы Александра Твардовского: “Самоупоен. Прожекторный луч убегает от него, а он за ним гонится, чтобы снова под него подпасть”. Цитируется письмо Александра Твардовского о Евтушенко от I июня 1962 года, адресованное Вере Пановой: “Мука с ним в том, что он не знает истинных причин своего “успеха”, наощупь идет к серьезности и взрослости (но идет!), отягчен самообожанием, мало начитан даже в поэзии, небрежен к слову, не испытывает стыда от строчек и слов случайных, первых попавшихся и т. п. Но все же дай ему бог понять кое-что и оставить позади свою, как говорится, затянувшуюся молодость”.
Как отмечали и Александр Твардовский, и цитирующий его критик, талантливый поэт, пусть медленно, но рос, написав в середине века такие превосходные произведения, как стихотворение “Свадьбы” (1955), песня “Хотят ли русские войны” (1961), “Бабий Яр” (1961), цикл стихотворений, привезенных в 1963 году из поездки на Печору; с его именем стали не без основания связывать виртуозное владение ассонансной, корневой рифмой и то, что Е. Сидоров назвал “интонационной гибкостью, раскачивающимися ритмами, дерзкой рифмой, щедрой аллитерацией в сочетании со злободневным и всегда предельно демократичным, доступным содержанием”. Теперь поэту предстояло сделать новый рывок к по-настоящему взрослой поэзии, к тому, что сам он еще в 1956 году выразил словами “внутренняя зрелость”. Такой рывок и запечатлелся в его книге “Идут белые снеги” (1969), выросшей из зерен, посеянных самим поэтом еще в стихотворении “Русские таланты” (1959), затем в цикле стихов с Печоры- например в стихотворении
“Какая чертовая сила.,.” (1963). Книга проникнута неподдельной любовью к родной земле, ее людям, нежностью и раздумчивостью, грустью и светлой надеждой:
Идут белые снега,
Как во все веремена,
Как при Пушкине, Стеньке
И как после меня.
Идут снеги большие,
Аж до боли светлы,
И мои и чужие заметая следы.
Быть бессмертным не в силе,
Но надежда моя: если будет Россия,
Значит, буду и я.
В обширном исследовании “Революции, войны, литература. Русская и русская литература с 1890 г. до наших дней”, принадлежащем перу венгерского ученого Дьердя Бакчи (издано в 1976 г. в Будапеште), положительная характеристика Евг. Евтушенко как трибуна “новой волны” в русской поэзии заканчивается, однако, горькими строками: “В то же время из-под его пера вышло немало незрелых стихотворений. Наиболее проблематичными представляются именно его художественные достижения; он производит впечатление скорее ловкого имитатора, продолжателя, чем поэта оригинального таланта”. Думается, что поэтическое творчество Евтушенко, относящееся к рассматриваемым годам, развеивает подобные сомнения.




1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Какие сатирические приемы использует булгаков в собачье сердце.
Сейчас вы читаете: Поэтический голос Евгения Евтушенко