Краткое содержание “Один день Ивана Денисовича Пересказ 2” Солженицын

В пять часов утра зэк Иван Денисович Шухов слышит, как бьют подъем. Он никогда не валяется в постели по утрам долго, потому что время до завтрака считается личным временем заключенного, и можно переделать какие – то дела, “услужить” кому-то, т. е. подработать . Но сегодня Шухову нездоровится, и он даже задумывается, не сходить ли в санчасть , Шухов отзывается, что его “от бабы отставили в сорок первом году , и он уже вообще забыл, каковы бабы собой. После мытья пола Шухов спешит в столовую есть баланду. Он не заходит в барак, где выдают пайки

хлеба: так он думает сэкономить хлеб на вечер.

Его миску стережет Фетюков “из последних бригадников, поплоше Шухова”. “Баланда не менялась ото дня ко дню, зависело – какой овощ на зиму заготовят. В летошнем году заготовили одну соленую морковку – так и прошла бригада на чистой моркошке с сентября до июня. А нонче – капуста черная. Самое сытное время лагернику – июнь: всякий овощ кончается и заменяют крупой. Самое худое время – июль: крапиву в котел секут…

В любой рыбе он ел все: хоть жабры, хоть хвост, и глаза ел, когда они на месте попадались, а когда вываривались и плавали в миске отдельно

– большие рыбьи глаза, – не ел. Над ним за то смеялись”. Из дому Шухов получает письма редко, сам имеет право написать только два письма в год. От жены письма приходят не вполне Шухову понятные . Посылок Шухов просит ее не присылать, не отрывать от детей. В санчасти фельдшер Коля Вдовушкин отказывает Шухову в освобождении от работы: у того температура невысокая, список из двоих освобожденных на сегодня уже отдан, а больше двоих фельдшер не имеет права освобождать.

Сам Вдовушкин занимается в санчасти “левой” работой. Сюда его, не имеющего медицинского образования бывшего студента литературного института, определил доктор Степан Григорьевич. “Степан Григорьевич хотел, чтоб он написал в тюрьме то, чего ему не дали на воле”. Шухов в составе своей сто четвертой бригады отправляется на работы. В бараке он зашивает сэкономленную пайку в матрас.

Один из соседей Шухова Алешка-“баптист” читает чуть слышно Евангелие: “Только бы не пострадал кто из вас как убийца, или как вор, или злодей, или как посягающий на чужое, А если как христианин, то не стыдись, а прославляй Бога за такую участь”. Алешку арестовали и дали двадцать пять лет только за то, что он и его собратья-баптисты верили в Бога и молились. Во время шмона, который устраивается по приказу начальника режима Волкового, отбирают “лишнюю” одежду : у однобригадников Шухова Цезаря Марковича – байковую рубаху, у Буйнов – ского – жилет. Буй – новский, бывший офицер, пытается заявить свои права, но ему начисляют десять суток строгого карцера. Через ворота зэки выходят пятерками, их несколько раз пересчитывают.

У каждого на одежде имеется номер, по которому к нему обращаются. По именам обращаются только в своей бригаде. На улице минус тридцать, но зэки должны работать и на морозе: работы отменяются только при минус сорока. Бригадир сто четвертой, тертый “лагерный волк”, сидящий уже не первый срок, – Андрей Прокофьевич Тюрин.

Он очень опытен в лагерных делах, умеет постоять за бригаду – найти более высокооплачиваемую работу, отстоять право работать в неотапливаемом помещении, а не на морозе и проч. Его отец был кулаком. Когда отца арестовали, Андрей бежал из дому, год не имел известий от родных, уехал, определился в воинскую часть, стал отличником службы.

Но правда о его происхождении стала известна командирам, и Тюрина выдворили из части, практически без одежды, не снабдив никаким довольствием. Фетюков подбирает окурки из плевательницы, постоянно канючит что-нибудь, унижается. Ему не на кого надеяться и рассчитывать: на воле его семья от него отказалась. Шухов и латыш Кильгас считаются лучшими мастерами в бригаде. Им бригадир и поручает придумать, чем закрыть окно в машинном зале, где бригаде предстоит сегодня класть кирпичную стену.

Кильгас находит кусок толя, и они с Шуховым закрывают стекло . Бригадир знает о том, что за такое самоуправство им грозит карцер, и всем объявляет, что окно уже было закрыто до прихода сто четвертой. Бригада работает очень слаженно, потому что “не каждый за себя”. Ответственность у зэков коллективная, поэтому, чтобы не подводить товарищей, каждый старается выполнить свой участок работы, не халтуря. Бригадир отправляется “закрывать процентовку”, за него остается помощник – молодой, веселый украинец Павло.

Во время обеда Шухову удается “закосить” две лишних порции на бригаду. Одну он отдает Павло, другую съедает сам. Фетюков бродит по столовой, высматривая, не оставил ли кто-нибудь из зэков в миске овсяной каши, чтобы вылизать посуду. “Шакалить Фетюков всегда мастак, а закосить бы смелости не хватило”. Шухов относит в контору Цезарю его кашу. Цезарь рассуждает с другим каторжанином об искусстве, вспоминает фильм Эйзенштейна “Иван Грозный”.

После обеда работа даже увлекает бригадников. Шухов – признанный мастер, отличный каменщик, работа у него спорится, он кладет кирпичи не только быстро, но и аккуратно. Непривычный к работе такого рода Буйнов – ский сначала отстает, но вскоре втягивается и учится быстро подавать раствор.

Появляется строительный десантник Дэр, москвич, бывший работник министерства, а здесь – инженер, поучающий иногда каменщиков, как надо класть кирпичи . Он грозит Тюрину карцером за толь на окнах, но бригадир дает ему достойный отпор, к тому же за Тюрина вступается Павло с лопатой. Перепуганный Дэр обещает сказать, что “все так и было”. Шухов так увлекается, что забывает про недомогание и даже досадует на то, что рабочий день такой короткий.

Даже в зоне он ухитряется заиметь собственный мастерок, который не сдает вместе с прочими инструментами, а каждый раз перепрятывает, чтобы на следующий день ему было удобнее работать. Шухов со своим напарником, глухим Сенькой, прибегают к воротам одними из последних, чем чуть было не вызывают на свои головы гнев конвоя и пятисот зэков, которые в ожидании мерзнут на морозе. Во время вечернего шмона Шухову удается пронести в лагерь кусок ножовочного полотна, из которого умелец Иван Денисович собирается сделать ножичек . Шухов торопится занять для Цезаря очередь на почту’ . Цезарь уступает Шухову свой ужин. В столовой Шухов близко сталкивается со стариком-лагерником, которого не коснулась ни одна амнистия, который сидит “несчетно”, но несмотря ни на что, не кладет свою пайку на грязный стол, а подстилает чистую тряпочку. После “сытного” ужина Шухов отправляется в седьмой барак к латышу, который приторговывает табаком.

На свои, заработанные услужливостью и ремеслом в зоне два рубля, Шухов покупает у него два стакана самосада и направляется в барак. В бараке Цезарь с Буйновским “разделывают” посылку. Шухов тихо залезает на нары, ждет, что угостят и его.

За Буйновским приходит надзиратель, забирает его в карцер. Цезарь раскладывает продукты по нарам, и в это время объявляют проверку. Шухов учит Цезаря, как сохранить в такой ситуации посылку от разграбления, помогает ему “доглядеть” за продуктами, и Цезарь делится с ним печеньем, колбасой и сахаром. Одно печенье Шухов отдает Алешке, который опять читает Евангелие. Шухов благодарит Бога за то, что миновал еще один день.

Алешка говорит, что Шухов напрасно не дает своей душе воли: ведь она просится молиться, а Шухов уверяет, что он неверующий и вспоминает попа из своей деревни. Поп имел четыре семьи, распоряжался большими деньгами, которые тянул из прихожан, и вообще подавал пример вопиющей безнравственности. Шухов твердит, что “сколько не молись, сроку не скинут”. Алешка возражает, что Шухову надо радоваться тому, что он в тюрьме и может здесь думать о Боге и о душе, потому что на воле его вера заглохнет. “Засыпал Шухов вполне удовлетворенный.

На дню у него выдалось сегодня много удач: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, перемогся. Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый.

Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов – три дня лишних набавлялось…”


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Поэтическое странствие анны ахматовой.
Сейчас вы читаете: Краткое содержание “Один день Ивана Денисовича Пересказ 2” Солженицын