Сатира в романах И. Ильфа и Е. Петрова “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок”

Сатира в романах И. Ильфа и Е. Петрова “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок”
1. Новая сатира И. Ильфа и Е. Петрова. 2. Смех – как оружие. 3. Подглядывание комичного в толпе народа. 4. Метафора и пародии в романах. 5. Обличительный юмор авторов романа.
Сатира Ильфа и Петрова выросла на традициях отечественной литературы, немыслима без них и в то же время отлична от всего, что ей предшествовало. Самое разительное в творчестве Ильфа и Петрова, особенно в колорите их романов, – задорное, веселое, радостное звучание. Не могли сатирические

интонации романов, освещенных совершенно новым взглядом на мир, быть такими же, как и пятьдесят и сто лет назад. Тон юмора оказался новым, насыщенным радостью и солнцем настолько, что даже пейзажи их в большинстве случаев весенние и летние, ясные, светлые. Разве что в финалах появляется грусть – чтобы подчеркнуть безнадежное, как осенний дождь, разочарование кладоискателей – в “Двенадцати стульях” или чтобы оттенить холодное, как зимняя ночь, одиночество новоявленного графа Монте-Кристо – в “Золотом теленке”.
И “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок” – это сатира, написанная
не только смешно, но и весело.
И. Ильф, и Е. Петров смеялись вслух, весело, задорно, без затаенной горечи. Это было выражением требований, которое ставило время, полное пафоса ломки и утверждения, время ненависти к скепсису и презрения к нытью. Ильф и Петров знали, что в веселом смехе таятся боевые свойства, что юмористически окрашенный сатирический образ, смешной образ, может метко бить в цель. Смех – оружие верное, потому что чувство смешного – чувство коллективное, заразительное, объединяющее. Разве менее беспощадны образы людоедки Эллочки (“Двенадцать стульев”), Ухудшанского с его “торжественным комплектом” (“Золотой теленок”) оттого, что они очень смешны? Напротив. Скажите о халтурщике публично, что он пользовался “торжественным комплектом” Ухудшанского, и критические речи будут излишни – взрыв смеха будет ему приговором.
Ильф и Петров ценили эффект смешного. Они знали оптимистическую силу смеха, его способность заряжать активностью и жизнелюбием. Недаром их герой Остап Бендер, посмеявшись в горький час поражения, чувствует себя обновленным и помолодевшим (“как человек, прошедший все парикмахерские и банные инстанции”). У смеха есть замечательное свойство: он приподнимает того, кто смеется, над тем, что представляется смешным. Он унижает врага и наполняет чувством уверенности того, кто находит в себе силы смеяться над противником.
Сатира обоих романов многослойна. Художественная правда романов – от глубокого знания Ильфом и Петровым жизни. Они правдивы в большом и малом. И это создает удивительную атмосферу достоверности, подкупает читателя, захватывает его. Авторы умели видеть. Без этого мы не могли бы говорить об отчетливых приметах времени и эпохи в “Двенадцати стульях” и “Золотом теленке”, приметах таких различных в обоих романах, хотя между действиями их прошло всего три года.
Писатели любили и умели смотреть. Ильф называл себя “зевакой”. Он сделал это своей профессиональной привычкой. Почти каждое утро в течение многих лет он выходил из дома сначала один, потом с Евгением Петровым. Шли не торопясь, останавливались у объявлений, рассматривали прохожих, читали вывески. Видели, видели обилие комического, которое поражает нас в их произведениях. Все было для них материалом, которому предстояло дать толчок для художественных обобщений.
Язык Ильфа и Петрова богат внезапными столкновениями: эффект неожиданности, именно потому, что эффект неожиданности требует толчков, стилистических столкновений, тех непредвиденных ударов, при помощи которых высекаются искры смеха.
Так строятся метафоры, описания, гротескные обороты: “Одно ухо Паниковского было таким рубиновым. что, вероятно, светилось бы в темноте, и при его свете можно было бы даже проявлять фотографические пластинки” – читатель неожиданно для себя громко смеется. Это – невероятно, но зримо. Метафора внезапна – и смешна.
Неиссякаемый источник неожиданного таила пародия в произведениях Ильфа и петрова. Пародировались сюжеты (“Двенадцать стульев”), характеры, имена собственные. Создавались пародии на типические факты, пародии на явления (ведь не что иное, как пародия – знаменитая контора по заготовке рогов и копыт, не говоря уже о “сухаревской конвенции” Шуры Балаганова).
Литературные пародии, как цельные произведения, представляющие самостоятельный интерес, входили в романы Ильфа и Петрова. И среди них такие шедевры как “Гаврилиада”, как “Торжественный комплект”, как пародия на крестьянский роман, начинающийся словами “Инда взопрели озимые.” (“Золотой теленок”). Пародия окрашивала реплики и рассказы Остапа Бендера, знатока штампов, официальных формул и общепринятых выражений, (“Широкие массы миллиардеров знакомятся с бытом новой, советской деревни”; “Какой же я партиец? Я беспартийный монархист. Слуга царю, отец солдатам. В общем, взвейтесь соколы, орлами, полно горе горевать”), концентрировались в речевых характеристиках персонажей (вспомните знаменитый лексикон людоедки Эллочки или нудные ямбические словоизлияния Васисуалия Лоханкина).
В этом многообразии безбрежной пародии, в этом умении высмеивать, казалось бы, все не было ни скепсиса, ни цинизма. Ильф и Петров не посмеивались, они, подобно студентам, изображенным ими в “Золотом теленке”, смеялись вовсю, радуясь жизни и богатству комического в ней. Их пародия всегда пронизана ясным идейным содержанием, дружеская и воинственная, шутливая и беспощадная, она помогала писателям решать их художественную и гражданскую задачу.
Принято считать, что предмет обличения в “Двенадцати стульях” и “Золотом теленке” – “маленький мир обывателей, жуликов, мелких стяжателей, невежд и склочников”. С этим вряд ли поспоришь. Предмет обличения именно таков. Только не будем обманываться насчет того, что этот “маленький мир” в виде какого-то заповедника-музея, кунсткамеры обособлен и отделен от большого мира настоящей жизни. Увы, он растворен и рассыпан повсюду в повседневности нашего существования, он в нас самих. Поток жизни целостен и неделим, и потому художественная сатира, обладает и своей мерой восприятия и отражения полноты мира, целостности человеческой природы. Действительность изображена в романах Ильфа и Петрова с изна ночной стороны, но сквозь изнанку просматривается сторона лицевая, и там бывает тоже не все благополучно. Вот поэтому значение ильф-петровской сатиры шире предмета обличения.
Авторы – настоящие художники. А уж то, что они рассказывают, словно само собой оказывается очень смешным. Как подлинные создания искусства, “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок” оказались способными жить во времени, способными к приращению смысла в процессе этой делящейся жизни во времени. Давайте перечитаем И. Ильфа и Е. Петрова и честно заглянем в самих себя.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Loading...


Back for christmas summary.
Сейчас вы читаете: Сатира в романах И. Ильфа и Е. Петрова “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок”