Размышляя о книге М. А. Шолохова «Поднятая целина»

«Все смешалось в доме Облонских», — так Лев Николаевич Толстой начинает свою «Анну Каренину». Все смешалось нынче и в нашем доме, называемом Россией. Большую часть населения волнует одно: как выжить, прокормить свою семью в жестких условиях рыночной экономики. И на все лады общество то ругает колхозную систему, из-за которой у нас до сих пор неразбериха с сельским хозяйством, то, наоборот, добрым словом вспоминает ее, когда речь заходит о мытарствах нынешних фермеров-одиночек.
Вот почему, когда в классе зашла речь о «Поднятой целине» Михаила Шолохова, мало кто из ребят стал ее читать, дескать, вредная книжка, колхозы защищает, зачем она нам сейчас?
А я все-таки прочитал роман до конца и понял, что он по-своему современен. Посмотрите сами. Сразу же после приезда Семена Давыдова в Гремячий Лог секретарь местной партячейки Макар Нагульнов, «освещая положение, заговорил о гремяченском ТОЗе». Мы-то знаем, что товарищество по совместной обработке земли — одна из многочисленных форм кооперации на селе. В Гремячем Логе ТОЗ влачит жалкое существование: «В нем состоит восемнадцать дворов — одна горькая беднота». А главная причина плохой работы ТОЗа — кадровая.
Шолохову, родившемуся и выросшему в тех местах, лучше других было известно, что три четверти донских казаков имели крепкие, зажиточные, да и просто богатые хозяйства.
Природная тяга к земле, к мужицкой добротной работе пересиливала даже в тех, кто в первые послереволюционные годы был на стороне красных, воевал, партизанил.

Нагульнов рассказывает Давыдову о Титке: «Этот Бородин. зубами, как кобель в падлу, вцепился в хозяйство, возвернувшись домой. И начал богатеть, несмотря на наши предупреждения».
Неудивительно, что и Бородин, и тем более потомственные крепкие мужики вроде Островного не могли смириться с необходимостью вступать в колхоз, отдавать все нажитое.
Закономерным я считаю и сопротивление массовой коллективизации со стороны гремяченцев. Не располагая в те годы, видимо, информацией обо всей стране, Шолохов показал типичное явление для всех охваченных коллективизацией районов: «С легкой руки Якова Лукича каждую ночь стали резать в Гремячем скот. «Режьте, все одно заберут на мясозаготовку!» — полез черный слушок. И резали. Ели невпроворот. Животами болели все, от мала до велика». Это было пассивное сопротивление. Но народное недовольство выливалось и в стихийный бунт, вроде бабьего, возникшего из-за передачи зерна соседнему колхозу.
Конечно, колхозный строй побеждал. Побеждал, на мой взгляд, по двум причинам. Во-первых, благодаря фактической силе, которая была в руках власти. Даже Половцев реально это понимал и не боялся высказать одному из руководителей готовившегося восстания донских казаков, полковнику генерального штаба императорской армии Никольскому, правду: «Господин полковник, вы ставите передо мной общую задачу, никак ее не конкретизируя. Совхоз я возьму, но я полагал, что мы после этого пойдем подымать казаков, а вы меня посылаете ввязываться в бой с кадровым полком Красной армии. Не кажется ли вам, что это невыполнимая задача при моих возможностях и силах? А если даже один батальон на пути моего следования выйдет мне навстречу. вы же обрекаете меня на верную гибель?!»
Вторая причина — это люди партии, их тогдашняя безграничная вера в свою правоту, беспощадность до крайности к тем, кого партия назвала врагами. Да, коллективизация по сути была настоящим тер

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...